Слабое развитие теории игр по этим двум направлениям отражает ее пристрастие к играм с нулевой суммой. Предложения и выводы, угрозы и обещания общепринятой теории игр с нулевой суммой не имеют последствий, так как подразумевают отношения между двумя игроками, которые, если только не совершенно безвредны, могут быть неблагоприятны для одного из них, и он может разрушить эти отношения применением стратегии минимакса, при необходимости основанной на механизме рандомизации. Так что «рациональные стратегии», преследуемые игроками в ситуации чистого конфликта — образом которого служит игра преследования и уклонения — не предназначены для обнаружения того, какое поведение благоприятствует взаимному приспособлению, или того, как взаимная зависимость может использоваться к выгоде одной из сторон.
Если игра с нулевой суммой есть предельный случай чистого конфликта, то какова другая крайность? Это должна быть игра «чистого сотрудничества», в которой игроки побеждают или проигрывают вместе, имея идентичные предпочтения относительно исхода. Независимо от того, выигрывают ли они фиксированную долю целого или долю, которая изменяется вместе с общим целым, они должны одинаково оценивать все возможные результаты по раздельным шкалам предпочтений. (И во избежание любого зарождающегося конфликта, игрокам должно быть ясно, что их предпочтения тождественны, так что в информации или дезинформации, которой они будут пытаться обмениваться друг с другом, нет никакого конфликта интересов.)
Но каким образом чистая координация связана с теорией игр или теорией торга? Частичный ответ — просто чтобы установить нетривиальность такой игры — состоит в том, что она может включать в себя проблемы восприятия и коммуникации подобные тем, которые весьма часто имеют место в играх с ненулевой суммой. Всякий раз, когда коммуникационная структура не позволяет игрокам заранее распределять задачи в соответствии с определенным планом, им становится нелегко согласовывать поведение в процессе игры. Игроки должны понимать друг друга, находить модели индивидуального поведения, которые делают предсказуемым поведение каждого игрока для его партнера. Они должны проверить, насколько одинаково они понимают данную модель или закономерность, а также пользоваться клише, конвенциями и импровизированными кодами для подачи сигналов о намерениях и для ответов на сигналы партнера. Они должны общаться посредством намеков и поведения, содержащего подсказку. Два автомобиля, пытающиеся избежать столкновения; два человека, танцующие под незнакомую музыку или члены партизанского отряда, разделенные во время боя, должны согласовывать свои намерения также, как это делает аплодирующий зал, который в некоторый момент «договаривается внутри себя» о том, вызывать артиста на «бис» еще раз или прекращать аплодисменты.
Если шахматы можно считать стандартным примером игры с нулевой суммой, то
Эксперимент О. К. Мура и М. И. Берковица обеспечивает замечательную комбинацию этих двух примеров, в которой четко видны оба крайних случая[39]. Он заключается в игре с нулевой суммой между двумя командами, в каждой из которых по три человека. Интересы трехчленов команды тождественны, но из-за характерной особенности игры они не могут вести себя как одно целое. Эта особенность заключается в том, что все трое разделены и могут связываться только по телефону. При этом все шесть телефонов связаны в одну линию так, что каждый может слышать членов и другой команды, и своей собственной. Никаких предварительных договоренностей о словесных кодах не дозволяется. Игра между командами — игра чистого конфликта, а внутри команды идет игра чистой координации.
Если задача этой игры состоит в подавлении другой команды, и если три игрока просто пробуют скоординировать выигрышную стратегию в комбинаторной или азартной игре, преодолевая трудности координации, то мы имеем игру чистого согласования с тремя игроками. Различные «игры» этого вида изучались и формально, и экспериментально: фактически здесь теория игр с ненулевой суммой в значительной степени накладывается на теорию организации, или теорию коммуникации[40].
Эксперименты, описанные в главе 3, показали, что согласованный выбор возможен даже при полном отсутствии коммуникации. Они также показали, что существуют ситуации молчаливого торга, в которых
