«Не совсем. В вашем мире есть еще несколько физиков такого высокого уровня, на котором работаешь ты. Но я пришел именно к тебе. Почему — об этом позже. Давай сначала начнем работать».
― Ну, знаешь! ― возмутился я. — Похоже, мы не договоримся. Ты ничего не рассказываешь о себе, но хочешь, чтобы я занялся воплощением твоей идеи в жизнь! Так не пойдет!
«Все слишком сложно, чтобы выложить в один присест! — ответно слегка возмутился пришелец. — Давай начнем с чего-нибудь определенного! Выслушай, что я хочу от тебя. Поверь, после этого все встанет на свои места».
Я подумал и согласился.
― Скажи хоть, как тебя зовут.
«Странник, ― ответил он. — Зови меня Странник. Так прозвали меня… знакомые. Собственного имени я не имею».
Итак, мы начали сотрудничать. Да-да, я стал работать над его идеей, под его руководством, потому что как только услышал, что он хочет создать моими руками, забыл обо всех сомнениях и вопросах, что касались незванного гостя. Его замысел захватил меня.
Странник хотел, чтобы я разработал и собрал преобразователь пространства — аппарат, открывающий двери в параллельные миры.
На первый взгляд, это была чистой воды утопия. Теория множественности миров (ТММ), миров параллельных и вложенных друг в друга, сущестовала давно, но всего лишь как гипотеза строения мироздания. Никто из ученых умов во всем Галактическом Союзе никогда даже близко не подходил к реализации возможности доказательства правоты этой теории. Считалось, что проникновение в иные миры невозможно. Так считал и я.
Но Странник опрокинул мои представления. Он сразу выложил мне несколько парадоксальных постулатов. Они подтверждали ТММ и заставляли ее работать так, что она представляла мироздание прозрачным, как стекло. И утверждала: «стекло» можно разбить, можно делать материальные проходы из одного мира в другой. Я сразу же согласился с аксиомами Странника. Моя интуиция ученого голосовала обеими руками за истинность этих утверждений. А раз они являлись истинными — идея «призрака», которая могла бы любому показаться безумной, безумием не была.
И еще одно утверждение Странника было абсолютной правдой: я действительно имел все необходимые знания, аппаратуру и инструменты, чтобы создать задуманный им прибор. Реализация его идеи требовала прежде всего использования изучаемых мной феноменов квантовой гравитации.
Теперь прорыв в параллельные миры виделся мне абсолютно реальным.
В тот же вечер, вечер нашего знакомства, я накинулся на работу. Через несколько часов жадного общения со Странником, лихорадочного обдумывания первых шагов в создании преобразователя, составления базовых формул и кое-каких предварительных расчетов я почувствовал, что мой мозг плавится от напряжения, что я страшно устал. И еще: работа не отпускала меня. И тогда Странник сказал:
«Ты — необычный человек, Дэмьен. Твой закон — закон разума, закон мудрецов и ученых. Разум всегда ищет истину — в любых вещах, и в этом поиске он порой становится, извини за каламбур, неразумным: готов отдать многое из того, что имеет. Твоя работа будет долгой, ты должен беречь силы и здоровье. Иди спать. Я приду завтра в то же время, в которое появился у тебя сегодня».
― Ладно, ― устало пробормотал я и потер уставшие глаза. А когда отнял руки от лица, Странника рядом со мной не было.
Из лаборатории я вышел глубокой ночью, Джен уже спала.
С тех пор так и повелось. Я приезжал с работы, ужинал и пару часов отдыхал, занимался чем-то незначительным. Я знал: в девять вечера я запрусь в лаборатории, появится Странник, и мы продолжим работу с того места, на котором бросили ее в предыдущую встречу. И только поздней ночью я покину свою лабораторию.
Я только не знал, что так будет продолжаться долгие годы — все те шесть лет, что мы с Джен прожили на Электре.
Я видел, что Джен поначалу сильно огорчалась тому режиму, который установился в нашем доме. Ведь в «Хроносе» мы могли общаться исключительно в официально-деловом стиле, а дома… Утром мы оба спешно собирались на работу, ночью она не могла меня дождаться, засыпала. Да если бы она и не спала… Я ложился рядом с ней совершенно вымученный, мне было не до нее.
Но постепенно все образовалось. Умная и любящая женщина умеет организовать быт и общение со своим мужчиной так, чтобы любовь с приходом трудностей не ушла. Она приноровилась готовить ужин быстро, хотя и не менее вкусно, чем раньше. А в те часы, которые я посвящал отдыху после работы в «Хроносе», затаскивала меня в постель. «Тебе нужно расслабиться, милый! — говорила она, мягко стягивая с меня пиджак. — Отвлекись! А потом пойдешь работать!» И мы любили друг друга, любили так, что превращали нашу постель в кучу мятого белья, — она же очень страстная, моя Джен! ― а потом обессиленно лежали на простынях, молчали и думали каждый о своем.
