Проходили годы. В моей лаборатории постепенно вырастала диковинная конструкция преобразователя. Порой, глядя на создание своих рук, я думал о том, что оно все больше и больше становится похожим на гигантское насекомое. И устало улыбался. Только Странник и Джен знали, сколько умственных и физических усилий, сколько труда было вложено мною в это «насекомое». И тогда я удивленно думал о том, что который год довольно спокойно выдерживаю жесточайший режим работы и жизни. Однажды я спросил Странника:
― Послушай, уже прошло почти шесть лет с того дня, как мы начали делать эту штуку… — Я кивнул на преобразователь. — И все годы я спал по пять-шесть часов в сутки. И чувствовал себя нормально. Как ты это объяснишь?
«Когда я перехожу из мира в мир, ― ответил Странник, ― то нарушаю целостность границ, и тем самым мгновенно повышаю хаос в каждой из систем…»
― Импульсно увеличиваешь энтропию? — уточнил я.
«Да. А ты так устроен, что преобразуешь, как ты говоришь, импульсное увеличение энтропии в жизненную энергию. Каждый мой приход дает тебе силы и здоровье, несмотря на то, что ты работаешь нечеловеческими темпами и в жестком графике».
Я был поражен.
― На такое преобразование способен только я?
«Нет. И Джен тоже».
― А другие люди?
«Есть еще два человека в вашем мире, которые способны на это. Но больше я ничего тебе не скажу».
― Почему?! — возмущенно закричал я. — Говори, раз начал! По-твоему получается, что мы с Джен какие-то особые! Почему?
«Вы немного отличаетесь от людей, ― мягко телепатировал Странник. — Но, пожалуйста, закончи монтаж преобразователя, и я расскажу тебе все. Ведь осталось совсем немного!»
Я сплюнул и вернулся к работе. Странник исчез.
И с этого вечера начались неприятности.
Первая состояла в том, что для окончания работ мне понадобился супердорогой прибор, купить который я не имел никакой возможности из-за пресловутого «недостатка средств». Платиновый вибростабилизатор — незаменимая вещь для стабильной работы преобразователя в момент запуска — стоил целое состояние. Знакомых миллионеров у меня не было. Брать огромный кредит? Но научному сотруднику со сравнительно небольшим и строго фиксированным годовым доходом такие деньги не дал бы ни один банк в мире, ни под какие, сколь угодно высокие, проценты…
Я промаялся неделю без дела, ожидая Странника. Я надеялся на его помощь, хотя и не представлял себе, как бесплотный призрак может мне помочь. Но больше надеяться мне было не на что — только на его возвращение. Странник все не появлялся. Я начал психовать. Прошла еще неделя, и еще две — Странника не было. Я перестал спать: все пытался скорректировать расчеты, обойти необходимость оснащения преобразователя стабилизатором. Но ничего не выходило. Я заметил, что теряю силы, недостатка которых никогда не испытывал. И вот тогда по-настоящему оценил ту помощь, которую призрачный гость оказывал мне своими еженедельными появлениями…
В конце концов, я впал в депрессию. Джен с тревогой наблюдала за мной, все чаще заходила в лабораторию, носила сандвичи и кофе. Предлагала помощь, с тревогой глядя, как я качаюсь на хлипких лесах, поддерживающих преобразователь.
Но чем она мне могла помочь!
Прошла еще неделя — Странник где-то пропадал уже больше месяца. И тогда я понял: работу надо завершать без него. И первая и последняя задача, которую я должен в этом деле решить, — всеми правдами и неправдами добыть прибор, который стоил целое состояние.
Я сказал об этом Джен.
И через несколько дней Марсело Форлан привез мне вибростабилизатор…
― Это подарок, ― сказал он. И я знал, что он дарит его не мне, но Джен Мередит, которую любит столь же нежно и страстно, как любит меня она.
Мне нечего было сказать. Нечем отблагодарить его, друга, влюбленного в мою женщину. Я только пожал ему руку и умчался в лабораторию: во-первых, мне не терпелось установить стабилизатор, а во-вторых, единственное, чем я мог ответить на подарок Марсело, — предоставить ему возможность отужинать наедине с Джен Мередит…
Через несколько дней я закончил монтаж и отладку пространственного преобразователя. Он был полностью готов к работе. В ночь моего триумфа — ночь завершения шестилетней работы над созданием аппарата, аналогов которому не было нигде во всем Галактическом Союзе, я вошел в спальню к Джен и впервые за долгие годы разбудил ее в столь позднее время.
И, несмотря на страшное утомление и пережитую депрессию, любил ее в ту ночь с силой, которой не знал в себе никогда.
А на следующий день Джен захватили неизвестные гангстеры и насильственно ментоскопировали ее…
Я сидел в своем кабинете перед компьютером и пытался построить итоговую хронологическую схему работы над преобразователем. Но у меня ничего не получалось. Я в который раз открывал файлы с расчетами, файлы с таблицами, файлы с диаграммами, перетаскивал всю эту кучу информации в один раздел и… уничтожал его, не в силах начать систематизацию. В дальнем углу кабинета на моем диване мирно спала Джен, и мысли о ней, о том, что произошло с моей любимой женщиной, не давали покоя…
