Сестра легкомысленно пожала плечами.
– Совсем не думала об этом, боялась спугнуть. Наверное, не страшно, если малыш пару дней будет безымянным? – на бледной коже проступил румянец.
– Только если пару дней, – погрозила я пальцем и вышла из комнаты, сказав напоследок: – Отдыхайте. Если что-то понадобится – я рядом.
Стьен о чем-то разговаривает с Марком посреди кухни. Тихо, на грани слышимости, но затем он коротко пожал ему руку, а маг с ухмылкой кивнул.
Рухнувший мир понемногу восстанавливался. Осталось помириться с Греггом. И не допустить, чтобы павшая королева заполучила Марка.
Я стиснула кулаки, готовая бороться с соперницей, которой даже не существовало.
Грегг возненавидел меня. Всем своим видом он показывал, как ему противно находиться со мной в одной комнате, делить кров, обсуждать дела. Если бы не диадема – а он понимал, что ему её никто не отдаст, – мой некогда лучший друг давно бы ушел, куда глаза глядят.
Он даже разговаривал сквозь зубы что со мной, что с Марком. Но если последнего перепады настроения Грегга волновали мало, то меня наша ссора опустошала.
– Дай ему время прийти в себя, – убеждала Алиса, которая хоть и была слаба, но пыталась успеть всё и сразу, отказываясь лежать, порываясь сама помыть малыша, запеленать его.
Мне приходилось постоянно находиться рядом, чтобы уследить за неугомонной сестрой. Ночью и вечерами её оберегал Стьен, но днем у него хватало других забот, потому я гнала мужа прочь от жены и занималась ею сама.
– А если он никогда меня не простит? – спрашивала я, морщась.
Сама ведь понимала, как надуманы обиды Грегга. Абсолютно по-детски обвинять меня в отсутствии чувств. Как я, по его мнению, это исправлю? Срочно влюблюсь в Грегга?
Но не обижаться же на то, что обижается он. Замкнутый круг получится.
– Простит, никуда не денется. Сама пойми, он себе надумал незнамо чего, а теперь оказалось, что ты влюблена в другого мужчину. Рушить надежды всегда болезненно, особенно, если ты лелеял их долгие месяцы.
Я хотела поспорить – эй, рано говорить о любви! – но одернула саму себя. Знать бы, что происходит между мной и Марком. Влюбленность это или болезненная страсть, или отголоски связи, которая стравливает нас, тянет друг к другу?
Неделю мы провели, почти не сталкиваясь, ограничиваясь короткими разговорами и редкими улыбками. Особенно тяжело мне давались общие сновидения. Марк в них выглядел куда более уставшим, чем в реальности. Я понимала: он пытается отгородиться от Асиё, но та тянет с растущей силой.
Мы просто молчали, лежа на траве или сидя перед озером. Зачем нужны слова, если и так всё понятно? Боясь собственных эмоций, ограничивались малым. Встречами, быстрыми взглядами, полуулыбками.
Оба понимали: дай нам волю – и нас сорвет в пропасть, обрушит лавину, подомнет под собой. Эмоции губительны, особенно в тот миг, когда королева Ориелла бьется сквозь защитный кокон, пытаясь забрать своё.
Я хотела коснуться его заросшей щетиной щеки, поцеловать, шепнуть что-то из того, что испытывала. Прильнуть всем телом, бедро к бедру.
Нельзя.
Позже.
У нас ведь есть бесконечно много времени. Не так ли?
…Тем вечером я доблестно приготовила ужин, и мы расселись за обеденный стол. Все, кроме Алисы, которой до сих пор не разрешалось ходить, и Стьена, который с утра уехал в деревню за продуктами и травами.
Я разлила по тарелкам суп – больше походило на густую овощную похлебку, – нарезала хлеб, когда входная дверь открылась.
Стьен уселся на свободное место, даже не поздоровавшись. Напряженный и задумчивый, словно нечто глодало его изнутри.
– Что случилось? – спросила я, пододвигая четвертую тарелку.
– Пока непонятно, – ответил он негромко. – В деревне паника. Говорят, что непонятный мор покрывает города. Люди теряют рассудок, их тела поедает зараза, от которой нет спасения. Магия не помогает, как и лекари. Все ждут какого-то решения от короля, но тот безмолвствует.
Прозвучало страшно.
Мор покрывается города…
Точно такой же, какой обрушился на Хорхелл? Кто его разносчик? Откуда он взялся?
Мне вспомнились переполненные коридоры лечебницы и жалкие стоны людей; их руки, тянущиеся к целителям; их мольба о спасении.
Я глянула на Марка в поисках поддержки, ведь когда-то точно так же гибла его страна. Тот сидел с непроницаемым лицом, лишь под кожей гуляли желваки.
И тут меня осенило. Обухом ударило по затылку. Вышибло дыхание и сорвало с губ едва слышный зов:
– Марк…
Взгляды находящихся в кухне мужчин обратились в мою сторону, так испуганно звучал голос, почти безнадежно.
– Ты знал про связь мора с диадемой и молчал? – отчеканила, не слыша саму себя.
В ушах шумела кровь. Стьен удивленно вскинул брови, а Грегг закашлялся. Марк даже не шелохнулся, только долго смотрел на меня, будто раздумывая о чем-то.
– Отвечай! – Я вскочила со стула и нависла над ним, понимая, как дрожат колени.
Те города, по которым мы проезжали. Села. Мелкие деревушки. Боги, дом Алисы! Стьен, их маленький сын. Их тоже сожрет чудовищное поветрие? Мы разносили его за собой? Несли шлейф из смертей и болезней, пока добирались сюда?
