Капитан медленно вздохнул, сосчитал до трех и выдохнул. Он стоял посредине тренировочного зала, пытаясь привести мысли в порядок, вот уже какой раз за последние три недели. Три недели – командир базы поверить не мог, что прошло уже так много времени. Три недели – они пролетели, как целая жизнь, и как один день.
Капитан сделал выпад, блок, на мгновение застыл на месте, и повторил кату снова.
Все постепенно возвращалось на круги своя. Эд и Зак, не сговариваясь, подали рапорты об отставке, и, еще раз поразмыслив, командир базы отклонил оба. Пусть сами вылезают из того, что натворили. А после дебоша, который учинил Рэд, стало как-то проще. Все сначала обсуждали их шепотком, будто бы боясь, что рыжеволосый рекрут выскочит из-за угла, а потом и вовсе перестали. Рэд…
Капитан помотал головой, развернулся и продолжил тренировку.
Долгие годы он возводил стену между собой и остальным миром. Кирпичик за кирпичиком, подкрепляемая постулатами кодекса воинов, каждый день стена становилась все толще и выше. Чувства и эмоции остались запертыми где-то за ней. Ему удалось – командир базы стал настоящим бойцом, нашел свой путь, призвание. Каким бы сложным не было сражение, каким тяжелым не был поединок, он всегда мог принять быстрое и четкое решение, без колебаний. Стена казалась ему абсолютом, главным столпом его существа, незыблемой основой, которую ничто не могло разрушить.
Но в тот день, когда в зал для тренировок впервые ступил рыжеволосый воин, когда капитан впервые схлестнулся в дуэли взглядами с пронзительными зелеными глазами, что-то изменилось. Тогда командир базы еще не понял, что произошло, но на самом деле это было первой трещиной в его защите. А потом появились они. Чувства. Интерес и любопытство, недоверие и гнев.
На базе жило много воинов. Разные характеры, разные взгляды на жизнь. Командир не мог похвастаться тем, что все его любили. Конфликты, время от времени, случались, но каждый раз разум его был чист от эмоций. Он легко мог выйти из любой ситуации, действовать с холодной головой. Но почему же с Рэдом так не получалось? Случайное слово, фраза, оброненная рекрутом, взгляд могли вызвать в душе капитана такой ураган эмоций, который переворачивал все его существо. Как и тогда.
Темноволосый воин остановился, задумчиво касаясь пальцами своих губ. И сейчас, спустя столько недель, этот поцелуй жег его изнутри. Что же Рэд сделал с ним? Что за заклятие применил?
«Нет», — командир базы сжал губы, снова вставая в боевую позицию. Путь воина – путь пустоты. Он должен избавиться от любого проявления эмоций, как от мусора, тянущего его к земле. Все, как в сражении: ослабишь защиту, и враг нанесет удар. Больше такого не повторится. Он найдет нужные кирпичики и укрепит стену, сделает ее еще лучше прежней. Рэд отбудет свое наказание, и снова станет одним из тысячи рекрутов базы, частью серой толпы воинов королевства. А он останется капитаном.
— Кэп! – приветственно улыбнулся Рик, стоящий на пороге.
— Вице-капитан, — капитан остановился на середине движения, и выпрямился. – Что нового?
— Ты дежуришь сегодня, — обрадовал его помощник.
Темноволосый нахмурился, а потом вспомнил: ну, конечно, сам же просил его поставить. И как он забыл? Все этот рыжеволосый рекрут со своими фокусами.
— Кто мой напарник? – поинтересовался капитан, накидывая рубашку.
— Я решил поставить Рэда, — небрежно бросил Рик. – Ты ведь хотел проследить за ним? Это отличная возможность.
Рука, застегивающая пуговицы, дернулась, и чуть было не вырвала клок ткани.
— Ты поставил Рэда? – голос капитана резко сменил свой тембр.
— Что-то не так? – глаза Рика стали размером с блюдца. Ему померещилось…или в голосе командира действительно на мгновение появилась испуганная нотка?
Пару вдохов-выдохов спустя капитан ответил ему:
— Нет, все нормально. Хорошая мысль. Он ведь как раз сегодня отбывает последний день на кухне?
— Точно, — кивнул вице-капитан. – До обеда. После этого он полностью в твоем распоряжении. Дежурь на здоровье.
— Спасибо, ты настоящий друг, — в голосе темноволосого воина читалась едва прикрытая ирония. Рик, естественно, принял все за чистую монету, ведь иронизирующий капитан был таким же нонсенсом, как подснежники на просторах северной границы.
— Разумеется, — он хлопнул темноволосого по плечу. – Мягкого снега.
И вышел из комнаты.
Капитан еще раз тяжко вздохнул, теперь уже в полную силу. Судьба была явно против него.
Он услышал знакомый голос издалека, еще даже не входя на кухню. Смешливый, полный дружелюбия, этот голос был совсем не таким, каким капитан привык его слышать. Когда Мэтт стоял рядом с ним, то всегда был серьезен и сосредоточен, будто ожидал подвоха. Он мог сорваться, нагрубить, но никогда командир базы не видел его настоящей улыбки. А тут, на какой-то кухне, в окружении едва знакомых поваров, он шутил и смеялся.
— А слуга как вытаращится на это блюдо, и как закричит:
— Идиоты, это же любимая рыба из пруда короля!
Ответом ему был дружный хохот.
