Сконцентрировав все остатки магии в своих руках, бывший палач вызвал заклинание исцеления. Оно давалось ему непросто, слишком много сил он затратил на драку с тиграми. Но Снэйки не был бы собой, если бы не стал упорствовать до конца. Медленно, но верно, раны продолжали исчезать с тела капитана. Только самая страшная, со следами когтей, никак не хотела поддаваться.
Мэтью прикинул свои внутренние резервы. Оставшуюся энергию на поддержание магического щита он использовал в первую очередь, но этого, все равно, оказалось мало. Кровь продолжала течь, а лицо капитана становилось все бледнее и бледнее. Будто бы щепотка песка с часов начала пересыпаться где-то в голове у бывшего палача, отсчитывая, сколько осталось жить темноволосому воину.
«Мне не вылечить капитана, — понял Снэйки. – Моей магии недостаточно, чтобы его спасти!»
Он сжал зубы, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в порядок и найти решение. Но в голову упорно приходило лишь одно:
«Применяйте его, только если другого выхода нет, потому как последствия заклинания в этом случае катастрофические. По сути это добровольная жертва. Самоубийство, если хотите. Все зависит от того, сколько силы вы отважитесь занять. Но вопрос в том, а как узнать, сколько в вас этой силы, чтобы заплатить жертву магии без источника?» — слова инструктора академии припомнились Снэйки, как нельзя кстати.
Тогда ему хватило энергии на заклинание щита. На что хватит сейчас?
-Ты не представляешь, как тебе повезло, — сказал ему тогда, когда рыжеволосый палач злой на свое бессилие, сидя во дворе королевского дворца, снова и снова пытался призвать магию, седовласый старик двадцати двух лет – еще одна жертва бездумного волшебства. – У тебя есть шанс все вернуть. Но даже не думай о том, чтобы повторить подвиг. За всю историю, — помни, Снэйки! – Он ткнул в палача скрюченным пальцем, и Мэтью еле удержался от того, чтобы отшатнуться. – Выживших после второго раза не было. Сколько бы силы у тебя не было, это станет концом твоей истории. Магия всегда требует свою цену и никому ничего не делает просто так.
Мэтт так и застыл, кусая губы и вглядываясь в бледное лицо своего капитана. А песчинки времени падали и падали одна за другой…
«Даже если я применю заклятье, не факт, что моей силы хватит. Я могу отдать свою жизнь впустую».
Но мог ли он поступить иначе?
«Если капитан умрет… все равно… мне не жить».
На губах рыжеволосого палача появилась улыбка.
«Если ты до конца верен своему кодексу, то, что мне остается? До конца быть верным своему: всегда ставить чувства и людей превыше всего».
Он вытянулся в полный рост, поднимая руки, призывая силы, настолько много, насколько мог. Синяя энергия коконом оплела его фигуру. Медленно, не ослабляя контроля, он направил ее в грудь капитана. Минула, как ему показалось, целая вечность, прежде чем рана начала затягиваться. Бывший палач собрал всю волю, все оставшиеся силы, чтобы повреждение исчезло. Странно, но боль, верная спутница магии без источника, не приходила, хотя, по расчетам, он затратил сил куда больше, чем могло отдать его тело. Сильно захотелось спать. Мэтт опустился на колени рядом с капитаном. Грудь того вздымалась глубоко и равномерно.
«Жить будет, — заключил про себя Рэд. – А ощущений, как от заклятья без источника, нет. Похоже, внутри меня осталась еще какая-то энергия для подпитки заклинания. Мне снова повезло».
И прилег на снег – всего на секунду, чтобы придти в себя, не отводя глаз от бледного лица своего напарника. По крайней мере, он до последнего убеждал себя в том, что, если и закроет глаза, то только на мгновение. А потом на него опустилась тьма.
Он не знал, сколько пролежал без сознания – минуту или же несколько часов, но странно: когда очнулся, не чувствовал себя таким разбитым, как обычно бывало, после того, как полностью истощишь свои магические резервы. Он лежал в ледяной пещере, окруженный трупами темноликой нечисти.
«Капитан», — подсказал ему мозг, и Снэйки подскочил, как укушенный. Что же было с капитаном?
Темноволосый воин лежал без движения, и только слабое биение сердца и поднимающаяся грудь подсказывали, что он жив. Рэд покачал головой и аккуратно, стараясь не повредить напарнику, поднял капитана на руки.
Где-то поблизости Мэтью видел полностью закрытую пещеру. Эта стала небезопасна и очень холодна из-за образовавшегося провала.
Снэйки медленно шагал, нежно прижимая к себе ношу, держа капитана, будто бы он был сделан из хрупкого стекла. Бывшему палачу было тяжело: пот валил градом, применить магию он не рискнул, но, тем не менее, ни разу не остановился, чтобы передохнуть. Ледяная земля сжалилась над путником – пещера была недалеко, и на проверку оказалась совершенно пустой. Снэйки разжег костер и положил командира поближе к огню.
Еды было немного. Он пожевал кое-какие остатки обеда, которые припасли для него друзья с кухни, и глотнул холодной, как лед, воды. И снова уставился на капитана. Тот и не думал приходить в себя
