Вдруг впереди него показалась заброшенная дорога, и, выйдя на нее, он увидел поодаль смутную фигуру человека, неподвижно стоящего во мраке. Бежать было поздно; Брауэру было ясно, что, сделай он движение в сторону леса, его бы, как он сам потом выразился, «нафаршировали свинцом». Двое стояли друг против друга, словно вросли в землю; у Брауэра сердце готово было выпрыгнуть из груди, у другого… что касается другого, его чувства нам неизвестны.
Секунду спустя – а может, час спустя – из-за тучи вынырнула луна, и беглец увидел, как стоящее перед ним зримое воплощение Закона, подняв руку, властно указывает пальцем ему за спину. Он понял. Повернувшись, он покорно пошел в указанном направлении, не глядя ни вправо, ни влево и едва осмеливаясь дышать; спина его, ожидавшая свинца, так и ныла.
Брауэр был один из самых дерзких преступников, что когда-либо болтались на веревке; об этом свидетельствует хотя бы то, с каким риском для собственной жизни и как хладнокровно убил он шурина. Здесь не место об этом рассказывать, поскольку все обстоятельства убийства подробно разбирались на суде; заметим лишь, что его спокойствие перед лицом смертельной опасности смягчило сердца некоторых присяжных и едва не спасло его от петли. Но что поделаешь? Когда храбрый человек побежден, он покоряется.
Так и шли они через лес по заброшенной дороге, приближаясь к тюрьме. Только раз решился Брауэр обернуться – в этот миг сам он находился в глубокой тени, а другой, он знал, был освещен луной. И он увидел, что за ним идет Бертон Дафф, тюремный охранник, бледный как смерть и с темным рубцом от железного прута через весь лоб. Больше Оррин Брауэр назад не глядел.
Наконец они вошли в город, улицы которого были пусты, хотя все окна горели; в нем остались только женщины и дети, а они сидели по домам. Преступник направился прямо в тюрьму. Он подошел к ее главному входу, взялся за ручку массивной железной двери, толкнул, не дожидаясь приказа, и, войдя, оказался в окружении полудюжины вооруженных людей. Тут он оглянулся. Сзади никого не было.
На столе в тюремном коридоре лежало мертвое тело Бертона Даффа.
Филип Эккерт много лет прожил в старом, деревянном, иссеченном непогодой доме милях в четырех от Мэриона, небольшого городка в Вермонте. Должно быть, многие еще вспоминают его, я надеюсь, добром и в какой-то мере знают историю, которую я собираюсь рассказать.
Старина Эккерт, как его обычно называли, жил бобылем и общительностью не отличался. Поскольку он никогда не рассказывал о себе, никто из соседей не знал ничего ни о его прошлом, ни о его родственниках, если таковые существовали. Он не был ни резок, ни груб в обхождении, но каким-то образом умел избегать назойливого любопытства и при этом не пользовался дурной славой, что нередко случается с человеком скрытным; никто в городе не говорил, что мистер Эккерт – раскаявшийся убийца или старый пират на отдыхе. Существовал он на то, что давала небольшая и не слишком плодородная ферма.
Однажды Эккерт исчез, и длительные поиски, предпринятые соседями, не увенчались успехом и не пролили света на то, куда он пропал и почему. Ничто не свидетельствовало о том, что он собирался покинуть дом: похоже было, что он просто вышел принести ведро воды. В течение нескольких недель в округе только об этом и говорили; но и потом старина Эккерт остался героем легенды, которую рассказывали заезжим людям. Не знаю, как в конце концов обошлись с его собственностью – без сомнения, в соответствии с законом. Лет двадцать спустя, когда я в последний раз слышал эту историю, дом все еще стоял нежилой и совершенно пустой.
Конечно же, пошли слухи, что в нем водятся привидения, распространились обычные рассказы о блуждающих огнях, скорбных стонах и жутких призраках. А лет эдак через пять после исчезновения старины Эккерта таинственных историй развелось такое множество и количество очевидцев придало им такой вес, что несколько самых уважаемых граждан Мэриона сочли нужным провести расследование и с этой целью переночевать в доме Эккерта. Участниками задуманного предприятия были Джон Хоулком, аптекарь, Уилсон Мерль, адвокат, и Эндрус С. Палмер, школьный учитель, – люди известные и влиятельные. В условленный день в восемь вечера они должны были встретиться у Хоулкома и вместе отправиться на ночное дежурство в дом, в котором заранее были проведены некоторые приготовления, запасено топливо и прочее, поскольку дело происходило зимою.
Палмер, нарушив уговор, не явился, и, прождав его полчаса, остальные двое пошли в дом Эккерта без него. Они расположились в гостиной у ярко горящего камина и, не зажигая света, стали ждать. Они заранее уговорились по возможности не произносить ни слова, поэтому даже перестали обсуждать отсутствие Палмера, составлявшее единственный предмет их разговора по дороге к «дому с привидениями».
