– Не потеряешь, не боись. Сам, главное, сдуру куда не надо не лезь, вот тебе камень – сборка, он тебе зрение ночное улучшит, – сказал дед и сунул в руку сталкеру нечто твердое и круглое, размером с утиное яйцо.
– Артефакт? – спросил Егор, слегка повернувшись к свету и силясь разглядеть, что же вручил ему дед.
– Артефакт, артефакт. К телу его приспособь и обожди пару минут.
Бобр расстегнул ворот комбинезона и засунул артефакт за пазуху. Через некоторое время глаза начало щипать, в ушах засвербело и заложило, слегка заслужилась голова.
– Печет, – пожаловался Егор, отчаянно пытаясь проморгаться.
Постепенно резь в глазах ушла, уши разложило и сталкер различил сначала неясный, а потом все более и более четкий силуэт Лесника, затем увидел плетень со стоящим возле него Васькой и через пару секунд сам темный лес позади. Еще через секунду он смог различить контуры деревьев, движение и отблески аномалий, которые не видел даже при свете дня.
– Ого! – воскликнул он, разглядывая новую картину.
За домиком он различил шорох, причем он был уверен, что это был очень тихий шорох, но и он стал доступен для него. На поляну к деду выползли два снорка в рваных противогазах и сели возле его ног, как сторожевые псы.
– А они тоже с нами пойдут? – осторожно спросил Бобр.
– Вот ты, сталкер, деревянный какой! Я же тебе говорил уже сколько раз, Зона хочет с тварью поквитаться, – он указал пальцем на мутантов. – А это чьих будут, по-твоему? – рассердившись на тугоумие сталкера, сказал он. – Яшка спереди, Борька сзади – пошли!
Лесник развернулся и отправился в лес, один из снорков, тот, который покрупнее – стало быть, Яшка, прыгнул вперед деда, низко пригибая морду, так, что оторванная гофра противогаза волочилась по земле. Лесник, положив ружье на сгиб локтя, двинул следом. Егор, глядя как Лесник уверенным шагом двинул в лес, встрепенулся и побежал догонять его, позади него, также пригибая голову к земле, поскакал второй снорк в разорванном камуфляже, – «стало быть, Борька», – подумал Бобр и хмыкнул, удивляясь невероятности происходящего.
Придя на место засады, Лесник дал краткие указания.
– Ты эту холеру увидишь, сразу не стреляй, обожди моего сигнала или пока снорки не начнут, тогда и лупи ей по коленям, только смотри прыгунков не зацепи ясно? – наклонившись к сталкеру, тихо сказал дед и собрался было уходить на свою засидку.
– Постой, – прихватил Бобр лесника за рукав, – а сколько ждать?
– Оно знает, что Зона его ищет, да прибрать хочет, оно ее чует и прячется, но жадная тварь до кудряшей, азарт. Васька-то, он так просто не дастся, вот тут стоять будет, не смотри, что телок и бестолковый. А тварь эту, значит, часик-два подождать придется, а то и до утра, если осторожничать будет, она же нас тоже видит, только всерьез не воспринимает, но ничего, есть у меня для нее подарки, Зона передала, – Лесник хищно улыбнулся и ушел.
Бобр остался наедине со снорком, сидя под чахлым кустиком. Артефакт, дававший ему возможность видеть и хорошо слышать ночью, давал особую картину леса.
Спокойный, дышащий прохладой, с тяжелой оранжевой кроной, лес казался огромным залом, стволы деревьев – узорчатыми, витыми колоннами, подпирающими свод. Стены и потолок этого величественного сооружения как будто были расписаны неизвестным мастером, в причудливых мазках которого можно было почувствовать все: и рассветы, изредка освещающие верхнюю часть леса, и бормочущие раскаты грома во время дождя, ветер, то ласкающий вершины, то безжалостно перемешивающий их друг с другом, не частое тепло солнца, иней ночных заморозков, легкую дымку тумана. Все это помнил и переживал Рыжий Лес и теперь разрешал ночному гостю краешком глаза посмотреть его сны.
