Снорки, взлетевшие в воздух, приземлились на корпусе и начали свою разрушительную работу, они схватили каждый по конечности и принялись выламывать их. Тварь, почувствовав их вмешательство, вдруг снова преобразилась во что-то непонятное и, открыв рот, из которого показались с десяток то ли щупалец, то ли длинных язычков, начала разворачиваться. Бобр выстрелил два раза прямо в раскрытый рот твари, выбивая оттуда куски плоти и брызги. Оглушительный крик снова выключил мембраны комбинезона, последовал сильнейший удар в грудь, сталкер, который сидел в неустойчивом положении, собираясь сменить позицию, вылетел пробкой из кустов и, сделав несколько кувырков, растянулся на лесной подстилке. Тварь вскочила на задние конечности, крича разбитым ртом и пытаясь дотянуться до одного из снорков, с бешеной скоростью молотящего по сочленению двух цилиндрических тел существа, второй снорк в это время, упершись, выкручивал сустав чудовища. Крутнувшись вокруг своей оси, она схватила снорка, пытающегося разбить ей сочленение тел, и ударом одной из конечностей вспорола ему живот, одновременно выкидывая тело, но продолжая держать его за внутренности. Яшка полетел в сторону, а за ним, словно струна, вытягивались потроха. Грянул выстрел Лесника, голова твари дернулась, она несколько раз взбрыкнула ногой, на которой повис второй снорк, и он, не удержавшись, отлетел в сторону, и развернулась к Леснику. Грянул еще выстрел, голова твари дернулась еще раз, Лесник отбросил ружье, достав нож. В это время подскочивший из-за деревьев телок с размаху ткнул существу в затылок, тварь, зашипев, схватила его одной из конечностей за морду и затащила под себя, раздался хруст. Лесник, стоя напротив твари, перебросил нож в другую руку. В свободной руке появился светящийся малиновым неизвестный артефакт. Тварь с криком прыгнула на деда, но внезапно его фигура смазалась в быстром движении, он проскользнул под ее телом, охотничий нож из лучшей стали бессильно чиркнул по брюху существа. В тот же миг один из оставшихся в живых снорков прыгнул пауку на шею, барабаня по черепу и пытаясь дотянуться до глаз, Бобр, вставший на ноги и подоспевший к этому моменту, открыл огонь по торчащим суставам ног паука. Снорк, не дававший стряхнуть его и отбивающий ногами все приближающиеся к его телу конечности, заставил мутанта заняться только им. Лесник, сменивший сборку и убравший нож все с той же неестественной скоростью, держа в руках два артефакта оранжевого цвета, бросился под брюхо чудовища, вбивая артефакты сначала в одно, а затем в другое тело.
– Уходим! Егор, Борька, уходим! – закричал он.
Борька, на секунду замешкавшийся, спрыгивая с монстра, был словлен на лету передними конечностями твари. Тварь напряглась, раздался писк, и тело снорка с чавканьем разделилось на двое. Обе половинки полетели в убегающих Бобра и Лесника, чудовище поспешило следом. Лесник, ускоренный артефактом, успел на ходу поднять рюкзак, ружье и перезарядиться.
– Беги, я догоню, – крикнул он Бобру и, развернувшись, сделал поочередно два выстрела, раздался крик, топот преследующей людей твари начал стихать. – Все, теперь утром добирать пойдем, – догоняя несущегося во весь дух сталкера, сказал он. – Ну все, тормози. Не молод я, чтобы до делянки бежать, – он засмеялся. – А ты, сталкер, если испужан сильно, беги. Тебе теперь можно, не пропадешь.
Бобр остановился, шумно дыша. Обернувшись назад, он трясущимися руками начал заряжать дробовик.
– Что, убили? – спросил он, переводя дух.
– Нет, не убили, но дело сделали, – сказал Лесник, упершись руками в колени. – Я ей два «ока» на брюхо прицепил, теперь ей от Зоны никуда не деться, внутри она ее прорастет, и силы, которые она у детишек ее забрала, себе вернет. Утром доберем, – Лесник выпрямился, вдыхая ночной воздух полной грудью.
Сзади послышался треск ветвей и крик.
– Ага, – обрадовано сказал дед, прислушиваясь, – на дерево хотело влезть, а сил ей не хватило.
– Но по земле-то оно ходить может? – настороженно спросил Егор
– Может, – на секунду задумавшись, сказал дед. – Да оно за нами и идет. Пойдем, Егорка, не спеша. Нечего ее дожидаться.
Они двинули, шум и треск сзади перемежался с отчаянными страшными криками, начинающимися как мужские и без всякого перехода меняющимися на звериный рык, затем на женские, а после переходящий в отчаянно призывной, смешивавший в себя все три оттенка. Эти крики вызывали невольный ступор у Егора.
– Ишь как ее, будто пьяную, кидает, – вслушиваясь, сказал дед. – Но сил еще много, встает, догнать хочет.
Так шагая по ночному Рыжему Лесу и прислушиваясь к крикам существа, они дошли до домика.
– А если она сюда дойдет? – спросил Егор, соображая, как лучше организовывать оборону.
– Если сюда дойдет, то тут и останется, чую, недолго ей осталось, не дотянет до утра. Так что не бойся, – Лесник запер дверь, ставни, проверил спящего ученого. – И товарища твоего отпускает понемногу, видишь, – снимая руку у него со лба, сказал он. – Давай чайку поставь, нам теперь всю ночь тут караулить.
