Первое впечатление было невероятным: тяжелые лапы, каждая из которых легко могла придавить горгону целиком, чуть сдвинулись, когда она подняла голову. Массивная корона рогов почти касалась потолка, а блеск глаз мог поспорить с яркостью золота вокруг.
Второе впечатление пришло, когда он присмотрелся. Драконица была стара, неимоверно стара: крупные пластины чешуй местами помутнели, пошли трещинами, несколько рогов в короне были отломаны, когти сточились. И то, что сначала показалось величавой неторопливостью движений, было скорее старческой немощью некогда полного яростного огня существа.
Янис прикрыл глаза, не в силах сдержать восхищенного вздоха. Да, хранительница сокровищницы не пылала мощью первородного пламени… но как же она была прекрасна! Не красотой изящной статуэтки, не гордостью отважного бойца — но стойкостью не сдавшегося ветерана. Так красив бывает прошедший через ураган корабль, который, изломанный ветром и избитый волнами, все же остался на плаву и спас команду. Так хочется преклонить колено перед израненным телом бойца, который остался прикрывать отход своего отряда, зная, что не выживет. Сердце бухало где-то в горле от осознания, что последние почести Стражу будет отдавать именно он. И горгона мысленно поклялся себе, что сделает все, чтобы драконица стала главной реликвией этой сокровищницы.
— Приветствую Крылатую, — Янис не стал сдерживаться и преклонил одно колено, отдавая дань уважения.
Рядом прошелестело — склонился в глубоком поклоне Рилонар.
— Встань, золотистая змейка, — глубоким теплым голосом сказала драконица. — Иди сюда, не бойся.
Янис поднялся, на ходу перетекая в змеиную ипостась, подполз почти вплотную — так, чтобы все же оставалась возможность разглядеть морду драконицы полностью, а не каким-нибудь небольшим кусочком. Мелькнула мысль, что с такими большими объемами он никогда не работал, и этот вопрос придется как-то решать…
— Я не боюсь. Ты… так прекрасна!
Опустив морду, драконица обдала его горячим, пахнущим огнем и металлом дыханием, от которого Янис блаженно прижмурился. Осторожно лизнула в нос самым краешком языка.
— Храбрая золотая змейка. Надо же, даже тень у тебя золотистая.
Последнее явно относилось к Рилонару, который, подойдя чуть медленней из-за рассыпающихся под ногами монет, замер в почтительном отдалении.
Янис оглянулся, качнул головой:
— Золото бросается в глаза, а Рила еще нужно разглядеть.
Змейки горгоны вытянулись во всю длину, стремясь дотронуться до чуть поблекшей чешуи. Драгоценные камни и металлы нагов и василисков всегда интересовали гораздо меньше, чем их крылатых родичей. Янис это вполне унаследовал — золото едва ли удостоилось от него пары взглядов, а вот драконица впечатлила настолько, что он уже и думать забыл о трудной дороге. Монеты зазвенели, когда она чуть развернулась, перекладывая лапы и опуская на них голову. Так Янис мог прикоснуться к ней хоть змейками, хоть ладонью. Старой драконице, похоже, уже было тяжело держать голову прямо долгое время, потому что она выдохнула с явным облегчением.
— Я вижу, змейка. Он золото, ты золото. Красиво… — она зажмурилась, потом уголки пасти приподнялись в улыбке. — Я люблю красивое и рада, что это сделаешь ты.
Янису пришлось помолчать несколько секунд, чтобы справиться с перехватившим горло спазмом. Это доверие, это одобрение… это разрешение, в конце концов, коснуться чешуи открытой ладонью… Конечно, чешуя даже у молодого и полного сил дракона не обжигает — это все байки, что внутренний огонь драконов столь силен, что одно касание к ним способно расплавить металл. Но Янису все же казалось, что он чувствует какое-то особое тепло — словно от нагретого на солнце камня.
— Как ты хочешь, чтобы все было? Я могу призывать взглядом разные структуры камня.
— Мрамор, — без промедления ответила драконица, обдумавшая все уже давно. — Красивый, ничем не украшенный мрамор. Сможешь, змейка?
— Мрамор? — Янис, уже прикидывавший, что лучше подойдет для того, чтобы сохранить ощущение благоговейной мощи, исходящее от драконицы, удивленно вскинул брови. Не гранат, не сердолик, не агат или хотя бы опал, а всего лишь мрамор? — Обычный или хотя бы цветной?
— Красный мрамор, — драконица чуть прижмурилась, вспоминая что-то приятное. — Именно он, змейка.
— М-м-м… — Янис сосредоточенно нахмурился, оглядываясь.
Больше всего вокруг было монет, но они слишком мелкие. Нужно что-то достаточно большое, чтобы драконица смогла оценить эффект… Наконец горгона увидел сундук, который к тому же и стоял достаточно удобно, так, чтобы Крылатой не пришлось поворачиваться. Мрамор… С этим камнем Янису доводилось работать, но нечасто — сам он больше любил полупрозрачные минералы вроде агата. Но кое-какой опыт был. Сосредоточиться… алый мрамор… нет, темно-красный, расцвеченный более светлыми прожилками — розовыми, почти белыми, фиолетовыми… ложащимися причудливым и завораживающим узором… Коротко вспыхнули белесым сиянием глаза, превращая сундук в каменное изваяние.
— Такой мрамор? — спросил Янис, поворачиваясь обратно к драконице. — Или чисто-красный, вообще без прожилок?
