За стволами исполинов можно было разглядеть раскинутые по склонам долины фермы, какие-то поля и пастбища. Но куда интересней было глядеть вперед, где черной точкой выделялся провал входа в гору и около него что-то загадочно поблескивало. Янис понадеялся, что под землей будет теплее — такого пронизывающего ветра, способного дать фору любому сквозняку, уж точно не должно быть, — и порадовался, что сам выбрался из телеги до того, как его попросили высадиться. Вроде как уважение проявил. Но хотелось бы поскорее уже добраться: любопытно было, да и поесть не помешало бы. Должны же их покормить перед серьезными разговорами?
Чем ближе подходили, тем яснее становились две характерно коренастые, широкие в плечах фигуры. Одетые в начищенные до блеска латы, они охраняли вход в гору, сжимая в руках оружие и хмуро взирая на гостей.
— Первые короли, — прогудел один из дворфов специально для Яниса.
Горгона уважительно покивал, прикидывая, были ли короли такими невысокими, или дворфам изменила их страсть к увеличению, что они изваяли статуи сравнимого с ростом нормального дворфа размера? Однако, как оказалось, коварство подгорного народа заключалось в другом. Идеально прямая дорога и прозрачный горный воздух скрадывали расстояние, а некрупными статуи смотрелись только издалека. Но это стало понятно лишь часа через два, когда вконец запыхавшийся и даже немного вспотевший Янис оказался у их подножия.
Стоящий у статуй почетный караул пропустил их без вопросов, отряд ступил под своды широкого, высокого коридора… и Янис сжал зубы, чтобы не зашипеть раздраженно: туннель, полого уходивший вниз, вряд ли был сильно короче уже пройденного пути. Разве что вместо дубов их теперь провожали суровые каменные лица искусно изваянных статуй, временами тоже сжимавших в руках оружие — кстати, настоящее. Эти статуи были вполне обычного роста, между ними стены были густо изрезаны барельефами, рассказывавшими не иначе как всю историю дворфского народа с начала времен. Еще виднелись темные провалы бойниц и хищно чернели решетки под потолком, но это уж… дань миру.
Однако горгону, против обыкновения, не заинтересовали ни искусная резьба по камню, ни гулкая, так не похожая на все знакомое ему атмосфера. Янис с раздражением подумал, что Рил в своем беспокойстве был прав. Он совершенно не приспособлен для подобных миров, чем дальше, тем сильнее хочет домой. И вообще, плевать хотелось, посчитают его слабаком или нет. Сделать, наконец, работу и поскорее вернуться.
Они шли, спускаясь все вниз и вниз, пока как-то незаметно не оказались в настоящем подземном городе. Здесь было куда теплее, чем на поверхности, Янис даже вернул Рилу плащ, но по сторонам все так же не глядел, во многом потому, что со всех сторон вежливо, уважительно, но посматривали идущие по своим делам дворфы, которых тут было неисчислимое множество. Сплошные бороды вокруг, одна другой пышнее.
Вопреки ожиданиям, никакого пира или чего-то подобного устраивать в их честь не стали. Привели путаницей коридоров в небольшую комнату, где на столе был накрыт скромный по дворфским меркам обед — с кувшином разведенного подогретого вина, а не пивом, — позволили отдохнуть с дороги почти час и со всей возможной вежливостью опять повели куда-то.
Янис порадовался, что у его плаща такой замечательный глубокий капюшон. Он, конечно, не мог полностью скрыть бурное шевеление змеек, но хотя бы не позволял никому увидеть, что те готовы ядом плеваться. Великая Змеела с тем, что Рил даже наедине оставался отстранен и прохладно-вежлив, но прислуживать за столом было уже слишком! От немедленного покусания эльфа спасло только понимание, что совсем без причин он бы себя так вести не стал. Но заметку в памяти Янис сделал, намереваясь высказать по возвращении все сразу. Нельзя же так! Накладывалось на раздражение еще и тепло с сытостью — горгона, в отличие от людей, после еды, наоборот, повышал активность. А уж чем жарче было вокруг, тем деятельнее становился Янис. В этих же коридорах делать пока было нечего — не считать же ходьбу.
Ходьбы хотя бы оказалось много, и он самую каплю успокоился. Их вели куда-то уж совсем в недра горы, куда, как смутно подозревал горгона, в обычное время чужакам вход был заказан. Мрачные лица стражей на многочисленных постах это только подтверждали, каждый смеривал чужеземного мастера с ног до головы, прикидывая, достоин ли тот пройти.
Последние стражники расступились, потянули за неприметные цепи, свисающие со стен, и в недрах кончавшегося тупиком коридора что-то гулко зарокотало. Задрожав, отъехала в сторону часть стены, и из открытого проема плеснуло одновременно жаром и прохладой. А еще нестерпимо блеснуло золотом, так, что пришлось прикрыть глаза. Впрочем, золото горгону не заинтересовало. А вот его Страж… Проморгавшись, он наконец различил, что алое пятно — это вовсе не от яркого света. Это громадная драконица, возлежащая посреди бескрайнего океана золота.
