Хайдарабадский махараджа предложил нам освежиться с дороги, после чего нас пригласят на торжественный ужин в честь помолвки его единственной дочери с махараджей Пушьямитрой. Мы разошлись по ванным, я разделся и хотел залезть в воду, когда ко мне в комнату вошли четыре девицы. Они несли напитки, фрукты, полотенца и громадный купальный халат. Может быть, на могучем теле махараджи Амитрагхаты он бы и смотрелся нормально, но таких, как я, туда можно было завернуть двоих, а то и троих. Но все это я подумал потом. Для начала я здорово смутился. В Верхней Волыни девушки не имели обыкновения врываться в ванную к посторонним мужчинам.
Мне захотелось скрыться с глаз, и я быстро залез в воду. Девушки подошли, одна из них подала бокал с каким-то напитком. Увидев, что я не тороплюсь его брать, она отпила сама и радушно предложила мне его вновь. Ну как же, восток! Здесь яды добавляют в еду вместо кетчупа!
Я взял бокал и пригубил рубиновый напиток. Это оказалось прекрасное вино.
— Расслабьтесь, благородный господин, мы поможем вам восстановить силы с дороги.
— Спасибо, красавицы, но я при жене, — возразил я. Да если Милочка застанет меня любезничающим с этими девицами, она меня уволит с должности мужа! В этом можно даже не сомневаться!
— Тем более, благородный господин. Вам понадобятся силы, когда вы захотите предаться неге с вашей женой.
Две девицы влезли ко мне в бассейн и принялись растирать и массировать. Мда, может быть на востоке мужчины, и получают от этого удовольствие, я же попросту не привык к такому обращению. Через некоторое время меня извлекли из воды, положили на подогретые простыни и принялись растирать каким-то нежным кремом. Потом завернули в халат, усадили в мягкое кресло и занялись ногтями на руках и ногах. Закончив эту процедуру — причесали и одели в мой собственный костюм. На фоне вышеописанной роскоши, он выглядел нищенскими лохмотьями.
Я заглянул к Милочке. За ней тоже ухаживали четыре девицы. Сейчас ей как раз заканчивали делать прическу. Двое держали наготове мой любимый костюм цвета бледно-розовой розы. Еще одна девушка стояла рядом с рубиновым убором.
Я одобрительно хмыкнул и вышел в гостиную. Там меня уже дожидался Пушьямитра. Он был одет в роскошный костюм. Не тот, в котором он уехал из Бомбея, но столь же шикарный. И на нем сияли разноцветными огнями драгоценные камни. Пушьямитра встал мне на встречу.
— Отдохнули с дороги, отец мой? А госпожа Джамиля?
— Одевается.
Пушьямитра кивнул, налил в хрустальный бокал вина и с поклоном поднес мне.
— К чему такие церемонии, сынок?
— Прошу вас, отец мой, позвольте мне принять вас во дворце моего будущего тестя так, как подобает принимать любимого отца, — попросил Пушьямитра.
— Если это доставит тебе удовольствие, Пушья. Только не перебарщивай.
— Разумеется, нет. Я даже запретил подавать вам бхаратский наряд.
— Вот и отлично.
Мы устроились в мягких креслах, изукрашенных затейливой резьбой по дереву и стали прихлебывать вино. Постепенно к нам подтягивались друзья. Последней появилась Джамиля. Мы все встали ей навстречу, а Пушьямитра с поклоном поднес бокал вина. Милочка вежливо пригубила и поставила бокал на инкрустированный столик — Джамиля до сих пор употребляла спиртные напитки в гомеопатических дозах, и махараджа предложил проводить нас к столу.
— Ты уже бывал здесь, в Хайдарабаде, Пушья?
— Нет, отец мой. Мне покажет дорогу слуга, а я покажу ее вам.
— Понятно.
Пушьямитра внезапно рассмеялся.
— Вам не понятно, отец мой, но еще одну лекцию о бхаратских традициях я читать не стану. Я же знаю, что вы и первую не слушали!
— Откуда? — засмеялся я.
— Знаю, — улыбнулся махараджа и пояснил, — Вы попросили меня рассказать об этом не для того, чтобы слушать, а для того, чтобы без лишних слов предоставить мне возможность сказать то, что нужно. И я благодарен вам за это. Прошу вас, господа.
Мы пошли за Пушьямитрой по коридору и оказались в громадном обеденном зале. Посреди стоял сравнительно небольшой стол, махараджа Амитрагхата, его жена и дочь уже ждали нас. Больше в зале, кроме пары дюжин слуг, никого не было.
— Прошу садиться за стол, господа, — пригласил Амитрагхата и обратился ко мне, — Простите, господин Яромир, я принимаю вас как отца махараджи Пушьямитры за одним только исключением. Махараджа Пушьямитра запретил присылать вам бхаратский костюм и драгоценности.
