— У Милорада учился? — засмеялся я.
— А то! — хмыкнул Лучезар и добавил, когда махараджа вернулся к работе. — Ничего страшного, Яромир. Я перебьюсь несколько дней. Молодой человек только что женился. К тому же, вы называете его сыном.
— Спасибо, Лучезар.
— Не стоит благодарности. Махараджа тоже человек, в конце концов!
Жизнь на «Переплуте» быстро вошла в колею. Снова медитации, массаж, работа на палубе, завтраки, обеды и ужины в кают-компании. Только теперь место молчаливого летописца занимала молоденькая жена махараджи. Гита поначалу смущалась в незнакомой компании, тем более что мы были воспитаны в других обычаях, в другой культуре. На ее взгляд, мы частенько совершали промахи и говорили что-то не в лад и невпопад. Но видя спокойное отношение к нашему невежеству со стороны своего мужа, она понемногу обвыклась, и мы смогли увидеть ее такой, какая она и была. Непосредственная, взбалмошная, еще более пылкая, чем Пушьямитра. Тот, по сравнению с женой, являлся образчиком сдержанности и изысканных манер. Я, наконец, понял, почему наши западные манеры так раздражали бхаратцев. Мы были скупы на комплименты, на цветистые обороты, говорили все настолько просто, что на слух индусов это граничило с грубостью. Понятно, что молодой девушке оказалось проще перенять наши манеры, чем махарадже, который худо — бедно, но правил своим княжеством уже больше четырех лет.
Плыли мы без приключений. Правда, на четвертый день мы попали в шторм, и мне снова пришлось заняться медициной. К счастью, признаки надвигающегося шторма удалось заблаговременно заметить, капитан принялся руководить подготовкой корабля, а кок спустился в трюм и достал заранее припасенное холодное мясо, рыбу горячего копчения, овощи, фрукты, хлеб, масло, пирожные, вино, молоко и даже успел вскипятить чай.
— Куда вы это тащите? — тихонько поинтересовалась Гита, завидев кока с двумя юнгами, перетаскивающих целую гору провизии в кают-компанию.
— Надвигается шторм, госпожа Гита, — объяснил кок, — А господин Яромир очень подвержен морской болезни.
Гита побежала за разъяснениями к Пушьямитре, тот, смеясь, повторил ей объяснение кока и заботливо добавил:
— Иди в каюту, дорогая. Как только начнется шторм, я присоединюсь к тебе. Знаешь, я тоже очень подвержен морской болезни, только на другой лад. Я бы даже сказал, на прямо противоположенный лад. Кстати, если ты не подвержена той же разновидности болезни, что и я, тебе лучше присоединиться к господину Яромиру в кают-компании. Все ж таки приятнее смотреть, как человек ест, чем наоборот.
Гита задумчиво пошла было к себе, потом подумала, и пошла к Джамиле — единственной женщине на корабле, кроме Гиты.
— Оставайся со мной, дорогая, — пригласила Милочка. — Пушьямитре, боюсь, самому потребуется врачебная помощь, а единственный стоящий врач на корабле — мой муж.
— А как же его морская болезнь?
— Ну, кок натащил на стол вполне достаточно продуктов, чтобы помочь Яромиру.
Налетел шквал, на море поднялись волны. Я торопливо ушел с палубы и устроился за столом в кают-компании. Там уже были Милочка с Гитой, следом за мной пришли Всеволод и Янош. Наскоро перекусив бутербродами с рыбой, с мясом и чуть не половинкой курицы, я закусил помидором и встал.
— Надо пойти проверить, как там Пушьямитра. В прошлый раз он плохо перенес шторм.
— Подождите, Яромир, — Всеволод встал, — Я сам узнаю.
Через несколько минут Всеволод явился под руку с Пушьямитрой. Махараджа был бодр и весел, только промок до нитки.
— Яромир, взываю к вашему авторитетному мнению, — воскликнул Всеволод. — Я прошу господина Пушьямитру оставить палубу и присоединиться к вам в кают-компании, а он говорит, что за работой его меньше укачивает.
— Всеволод прав, сынок. Работать на палубе в шторм опасно. Тем более без привычки. Давай-ка переодевайся и пообедай с нами. Хотя, погоди. Дай-ка я осмотрю тебя. Нет — нет. Ничего особенного.
Я встал, пощупал пульс молодого человека, потом коснулся его висков и провел руками вдоль могучей груди махараджи.
— Тебе совершенно не надо отвлекаться, чтобы не чувствовать морскую болезнь в твоем понимании этого слова, сынок. Я слишком хорошо лечил тебя в прошлый раз. Так что давай быстренько переодевайся и за стол.
Махараджа рассмеялся и вышел. Через пять минут он уже сидел за столом и уничтожал припасы наперегонки со мной. Так как я уже утолил первый голод, то махараджа быстро опередил меня. Очень скоро он присоединился ко мне за чаем.
— Теперь морская болезнь будет проходить у меня так же, как и у вас?
— Да, сынок.
Пушьямитра горделиво вздохнул.
— Это замечательно, отец мой. Так гораздо приятнее.
В этот момент в каюту заглянул капитан. Я отложил в сторону очередное пирожное.
— Господин Лучезар, потрудитесь объяснить, почему на палубе в шторм был мой гость.
Лучезар остановился.
— Виноват, господин Яромир. Я считал, что ничего страшного не случится. Господин махараджа был под присмотром моих людей.
Пушьямитра, видимо, не ожидал такого поворота событий.
