— Севушка, давай выйдем на палубу, подышим, и вернемся в кают-компанию.
Лучезар засмеялся и снова загородил мне путь.
— Только через мой труп, Яромир. Я только что получил классный выговорешник за то, что разрешил уже тут одному погулять в шторм по палубе. Больше мне что-то не хочется.
— Как скажешь, Зарушка. Через труп, так через труп. Ты как, Сева?
— Через мой тоже.
— Уж что-то очень вы расстраиваетесь из-за пустяков, господин Яромир, — продолжил Лучезар, — Будто и не король вовсе.
— Что поделать, Зарушка. Сердце слабое, здоровья нет. К тому же, делать выговоры друзьям гораздо сложнее, чем сотрудникам. Честное слово, это даже хуже, чем брату. Вацлав все понимает с полуслова и не дуется.
— А Милан? — заинтересовался Лучезар.
— Милан безупречен, — засмеялся я. — Не я делаю ему выговоры, а он — мне.
Мы, все трое, вернулись в кают-компанию. Увидев нас, Милочка улыбнулась одобрительно, Янош — ехидно: — Это вам не министров увольнять, Яромир! А Пушьямитра — виновато: — Господин Лучезар, прошу вас, простите меня. Я не хотел подводить вас, — со своей обычной, восточной вежливостью проговорил он.
— Ничего, господин Пушьямитра, — вздохнул капитан. — Я сам виноват. Следующий раз буду умнее.
— Господин Лучезар, но вы не запретите мне работать на палубе? — опасливо проговорил махараджа.
— Только не в шторм, господин Пушьямитра.
— Спасибо, господин Лучезар, — просиял махараджа.
— Ладно, господа, давайте выпьем вина, — я решил прекратить этот разговор за бесперспективностью. — А то у меня, кажется, снова разыгрался приступ морской болезни, — и я положил на свою тарелку очередной бутерброд.
Шторм постепенно стих, мы, по одному, вышли на палубу. Пушьямитра присоединился к матросам, а я стал просто смотреть на приближающийся берег. Почти что прямо по курсу, чуть правее, или как бы сказал капитан, севернее, возвышалась скала изумительно правильной формы. Некоторое время я разглядывал ее, потом подошел к Лучезару. Капитан все еще переживал полученный выговор и усиленно занимался делами.
— Посмотри, Зарушка, что там впереди, — проговорил я, протягивая капитану бинокль.
Лучезар взял бинокль и посмотрел.
— Давай подойдем поближе, посмотрим. Да и место хорошее, пустынное, как раз починишь мачту без помех.
— Можно и подойти, — неуверенно согласился капитан, — Вот только впереди подозрительная рябь. На мой взгляд, все это сильно смахивает на мель.
— Разрешите обратиться, господин капитан.
Мы обернулись к махарадже. Он чуть улыбался и ждал разрешения заговорить. Всю давешнюю выволочку Пушьямитра принял на свой счет, чувствовал себя очень виноватым и старался не раздражать капитана.
— Пожалуйста, — наконец ответил Лучезар.
— К берегу лучше подойти немного дальше. За храмом.
— Зачем?! — изумился я.
Пушьямитра покосился на капитана.
— Матросам нельзя разговаривать без разрешения капитана, — невинно заметил он.
— Будешь много выступать, разжалую из матросов в махараджи, — в тон ему ответил я.
— Страшно! — засмеялся Пушьямитра и принялся объяснять. — Вон там, по курсу не скала, господа. Это храм. Самый знаменитый храм не только Ориссы, но и всего Бхарата.
— Вот как? Интересно бы посмотреть.
— К нему можно подойти на шлюпке. На корабле опасно. Там много подводных скал. Распорядитесь спустить шлюпку, отец мой, на храм Сурье стоит посмотреть, честное слово.
— Спусти шлюпку, Зарушка. Так, кто поедет? Я, Милочка, Пушьямитра с Гитой, Янош, Всеволод, охрану можно посадить на весла… Ты поедешь, Лучезар?
Лучезар заколебался. Поехать ему хотелось, да и кому бы ни хотелось, но оставить корабль, нуждающийся в ремонте на старпома…
— Ратибор прекрасно отремонтирует мачту и без твоей помощи, — усмехнулся я, — А потом сможешь отпустить и его на берег погулять.
Мои слова помогли капитану решиться. Раз я приглашаю, значит можно.
— Конечно, я хочу поехать с вами, Яромир.
— Вот и отлично.
По совету Пушьямитры, «Переплут» завели за храм, спустили шлюпку и погребли к берегу. К нам медленно приближалось величественное строение странной формы.
— Не знаю, что лучше, господа, — задумчиво проговорил махараджа, — рассказать вам о храме сейчас, или же подождать пока вы его увидите. Наверное, подожду. Тогда вы испытаете более полное впечатление.
— Как хочешь, сынок, — я был заинтригован.
Шлюпка двигалась к берегу, и перед нами вырастало все более и более величественное и фантастическое зрелище. Прямо на нас в едином порыве неслась семерка коней. Ноги их упирались в обломки какой-то военной техники времен третьей мировой войны. Эти кони (именно кони, со всеми необходимыми подробностями) тащили за собой открытую повозку необычной формы. Вероятно, это была колесница. И выезжала она из конюшни — квадратного здания с пирамидальной крышей. Крыша состояла из трех террас, на каждую из них вели ступени. На террасах стояли статуи людей с музыкальными инструментами в руках.
Провожать отъезжающую колесницу собрались мраморные слоны, львы и лошади. Все в натуральную величину и очень достоверно исполненные. Они тоже попирали лапами военную технику.
