— У нас так модно, да вы и сами знаете. А эти барельефы знамениты тем, что в точности повторяют свои древние прототипы. Но когда люди пришли к этому месту после взрыва, они увидели на стекле отпечаток колесницы. И махараджа Ориссы Арепхата велел снова построить храм. Но уже на основании, любезно подготовленном лично богом Сурьей. Дело в том, что это была последняя битва Третьей Мировой войны. Арепхата же почему-то решил, что если вовремя подсуетиться с храмом, то войны вообще больше не будет.
— И как? — с любопытством спросил Янош.
— На этом месте битв действительно больше не было. А так — пятьдесят княжеств, пятьдесят махарадж. Как вы думаете — были войны?
— Были, — уверенно отозвался Янош.
Махараджа улыбнулся и кивнул.
— Не надо залезать на место бога Сурьи, отец мой. Говорят, что если там на что-то нажать, только нужно знать на что, то можно встретиться с мифическими стражами границ. Я, правда, этих слухов не проверял, да и не собираюсь. И вам не советую.
— Я тоже никому не посоветую встречаться с ними, — подтвердил я. — Как правило, после подобных встреч число стражей увеличивается, а число людей — уменьшается. Оно может и неплохо, да нам всем как-то ни к чему.
И мы пошли разглядывать храм.
Ремонтировать мачту пришлось целый день. На ночь глядя Лучезар предложил сняться с якоря, но Пушьямитра предложил остаться посмотреть рассвет над пустынными пляжами Ориссы. По его словам это незабываемое зрелище. Я, по наивности, решил, что махараджа захотел порадовать глаза редкостным зрелищем и согласился остаться на ночь. Сам-то я и близко не собирался вставать в такую рань. Но нет, в пять часов утра махараджа Пушьямитра пришел в мою каюту и начал вытрясать из кровати.
— Какого ракшаса, Митра. И вообще, как ты сюда попал? Ох, доберусь я до своей службы безопасности!
— Не ругайте ребят, отец мой, я договорился с господином полковником.
— Допросится он у меня, — отозвался я, закрывая глаза.
— Вставайте же, отец мой. Это редкое, незабываемое зрелище. А поспать вы сможете, когда отчалим. Просыпайтесь, отец мой. На стол уже поставили чай и пирожные.
— Сейчас встану, сынок. Иди.
— Сначала встаньте.
Я озверел и открыл глаза. Махараджа в почтительной позе послушного сына стоял около изголовья моей кровати.
— Не сердитесь, отец мой, вот увидите, вам понравится.
— Хорошо, сынок.
Пушьямитра увидел, что я сменил гнев на милость и просиял.
— Давайте я помогу вам, отец. Вот, наденьте ваш халат. Не надо одеваться, вы же сразу после восхода солнца вернетесь в постель. Простите, госпожа Джамиля, я сейчас уйду, вот только помогу отцу.
Я сдался на милость победителя и протянул руки махарадже, чтобы он помог мне встать. Когда за тобой все время ухаживают, недолго и обнаглеть. Пушьямитра с готовностью помог мне встать и надел на меня халат.
— Я жду вас в кают-компании, отец мой, госпожа Джамиля.
Мы с Милочкой наскоро оделись и вышли. В кают-компании действительно уже стоял дымящийся чай, и были красиво разложены пирожные. Тот Яромир, который проводил дни и ночи в кабинете, спокойно прошел бы мимо, да еще бы и нос поморщил. Теперешний же я с энтузиазмом подхватил на ходу пирожное и пошел умываться.
Когда, после умывания, я вернулся в кают-компанию, там уже собрались все наши — Всеволод, Янош, Гита, Лучезар. Мы успели слегка перекусить, прежде чем неутомимый Пушьямитра, выглядывающий на палубу каждые пять минут, не объявил, что пора идти. Я торопливо допил чай, подал руку Милочке и мы вышли.
По каким признакам Пушьямитра определил приближения рассвета я так и не понял. По-моему была ночь, о чем я и сообщил названному сыну.
— Да, отец мой, но сейчас рассветет. А время я определил по часам. Вы разве не умеете? — невинно добавил он. Нет, положительно, Янош оказал на Пушьямитру самое разрушительное воздействие. Я взлохматил кудрявые волосы махараджи, тот, в ответ, перехватил и поцеловал мою руку. От этой привычки Пушьямитру не смогли избавить ни Янош, ни я.
Небо на востоке порозовело, вот по морю пробежала золотая дорожка и добежала до копыт коней, влекущих колесницу бога. Вот Сурья взошел на колесницу и стремительно въехал на небо.
— Ну как, не жалеете, отец мой? — горделиво поинтересовался махараджа, словно и храм на берегу и даже стремительные тропические восходы солнца были организованы если не им лично, то уж под его чутким руководством.
— Нет, сынок. Спасибо, что разбудил. Вы как, господа?
Милочка пожала плечами. Тропическими рассветами ее было не удивить. Вот только в Александрии солнце выкатывали из-за бархана. Гита тоже с большим удовольствием бы поспала. Янош, Всеволод и моряки были в восторге.
Пушьямитра дал разрешение разойтись по каютам и все, кроме моряков, потянулись в кают-компанию. Пропустить по очередной чашечке чая перед сном.
