Инге, в итоге, стало ясно, что переводить тему бессмысленно, и она, отвернувшись к окну, постаралась не слышать зверских речей героя девяностых. А вот Владик не мог позволить себе такой роскоши, поскольку все это говорилось о нем, и говорилось не просто так. То были зловещие пророчества, имеющие немалый шанс исполниться. Ситуация усугублялась еще и тем, что Владик не видел для себя никакой возможности спастись. Если Цент не ввергнет его в муки адовы, то это вполне могут осуществить темные богини, чей приказ он так и не сумел выполнить, хотя аванс-то получил.
До города добрались в вечерних сумерках. Инга и Коля попытались уговорить Цента дождаться утра, ибо соваться в логово тьмы ночной порой им жутко не хотелось. На самом деле, их не тянуло туда и при свете дня. Но князь на это заметил, что силы зла их ждать не будут, и поскольку неизвестно, как скоро они собираются осуществить свой дьявольский план, действовать нужно немедленно и безжалостно.
В город они въехали беспрепятственно. В нем даже ночью кипела работа. Околдованные черной магией люди трудились посменно, не прерывая процесс возведения врат. Ночная тьма не была им помехой – прожекторы, подключенные к бензиновым генераторам, успешно рассеивали ее. На проезжавший мимо автомобиль они внимания не обращали, продолжая заниматься своими делами. Пассажиры глядели на них из салона со страхом и сочувствием.
– Несчастные! Даже не понимают, что сами же роют себе могилу, – произнесла Инга.
– Вполне обычное явление, – заметил Цент. – Люди это делают постоянно. Этих хотя бы оправдывает тот факт, что они под гипнотическим контролем и буквально не ведают, что творят. А что можно сказать о тех, кто занимался подобными вещами добровольно, будучи в своем уме и обладая свободой воли? Мало что ли было великих целей, ради которых целые народы на целые поколения превращались в таких вот безмозглых зомби? И, заметь, без всякой там черной магии. Хватало обычной болтовни. То коммунизм какой-то строят, то величие обретают, а в итоге всегда остаются без штанов и куска хлеба. Хвала небесам, что священные девяностые вскормили меня воздухом свободы, и я навеки приобрел иммунитет к стадному помешательству на почве великих целей. Потому что вся суть этих целей вот в чем.
И Цент указал пальцем в окно, где группа трудяг с пустыми бездумными глазами загружала кирпичи в самосвал.
– Нынешний зомби-апокалипсис на нашей грешной планете далеко не первый, – произнес Цент. – Сколько их уже было – не счесть.
– Но этот первый, который может уничтожить человечество полностью, – подсказала ему Инга.
– Это мы еще поглядим! – грозно произнес князь.
