– Боже мой! Я уж думал, что сошел с ума и мне это мерещится.
– Да, я бы предпочел именно этот вариант, – кивнул головой Цент, и закурил. – Чтобы ты сошел с ума, стал бы слышать голоса, вести себя неадекватно, и не оставил бы мне иного выбора, кроме как гуманно избавить тебя от мук. Я бы подошел к этому делу творчески. Простое убиение не доставило бы мне большой радости. Я бы хотел, чтобы ты умер ярко, феерично, чтобы твоя болезненная кончина надолго осталась в моей памяти. Эх, все-таки жаль, что ты не рехнулся.
Владик уже привык к тому, что Цент мечтает о его смерти, и пропустил слова князя мимо ушей. Его куда больше страшил голос, звучащий, как казалось, зразу со всех сторон.
– Почему это слышим только мы? – шепотом спросил он у Цента.
– Не знаю. Возможно, мы с тобой особенные. Или же дело в том, что мы единственные новички в колонии.
– Хочешь сказать, они не слышат, потому что давно живут здесь?
– Очкарик, я знаю не больше твоего.
– Я уверен, это как-то связано с туманом, – обхватив себя руками, слезно запричитал Владик. – И почему мы не уехали отсюда сегодня? Зачем остались на ночь? Боже, этот голос меня с ума сведет. Я не могу разобрать слов. Будто какая-то молитва или….
– Заклинание, – закончил за него Цент. – Темные силы не дремлют, очкарик. Это их черная ворожба. Злые чары накладывают.
– Что мы будем делать? – едва не разрыдался программист.
– Надеяться на лучшее. Если повезет, этой ночью ничего не случится.
К ним подсела Инга. Заметив, что гости выглядят необычно хмурыми, она спросила:
– Что-то случилось?
– Да, – сказал Владик.
– Нет, – поправил его Цент.
– Так случилось или нет? – удивилась девушка.
– Ничего не случилось, все хорошо, – заверил ее князь. – Просто Владик боится темноты. Это последствие тяжкой психологической травмы, полученной им в юном возрасте в детском летнем лагере. Его другие детишки зверски напугали падающим потолком, вот он с тех пор темноты боится и в постель мочится. Ты не беспокойся, я побуду с другом Владиком. Ободрю его, так сказать, своим присутствием.
Оставив травмированного юношу и его опекуна, Инга присоединилась к зрителям, следящим за очередной партией в карты. Владик, дабы не слышать жуткого голоса, заткнул пальцами уши. Цент, напротив, напряженно вслушивался в слова незнакомого языка, пытался что-нибудь разобрать, но тщетно.
Ближе к полуночи карточное веселье утихло. Большая часть людей отправилась спать, нести вахту остались пять человек, которых должны были сменить позже.
– Вы не будете ложиться? – спросила Инга, подойдя к гостям. Те сидели на скамье рядышком, и оба имели такой напряженный вид, будто отчаянно желали в уборную, но терпели назло всему.
– Пожалуй, мы придадимся бодрствованию, – ответил ей Цент. – Ночью хорошо думается. Мне есть о чем поразмыслить. А тебе, Владик?
– А? Что? – всполошился программист. Зловещий голос, к этому времени, основательно доконал его. Хотелось забить уши ватой, залепить пластилином, чем угодно их закупорить, лишь бы не слышать черных заклинаний.
– Вот Инга спрашивает, не хочешь ли ты пойти спать.
– Нет, я не хочу. Не хочу спать, – нервно тряся головой, ответил Владик.
– Как знаете, – пожала плечами Инга. После чего пошла не к вагончику, а куда-то в темноту, к забору.
– Эй, ты куда? – крикнул Цент.
– Все нормально, – не оборачиваясь, ответила девушка.
Цент посмотрел на дежурных, и спросил:
– Куда ее понесло?
– Все хорошо, – ответил один из них. Второй встал со своего места, подошел к аккумулятору, питающему прожекторы на крыше вагончика, и с силой пнул его ногой. Тот опрокинулся, провода слетели с клемм, и все три прожектора разом погасли. И сразу же за этим ночную тишину разбил на осколки истошный, пронзительный визг. Его источником оказался Владик. Он все понял – силы зла пришли за ним.
В отличие от слабонервного спутника, Цент не утратил самообладания. Огромными прыжками он настиг Ингу и, крепко схватив ее за руку, потащил обратно. Глупая баба стала вырываться и возмущенно требовать, чтобы ей даровали свободу. Цент повернулся к ней, желая угостить представительницу слабого пола крепкой отрезвляющей оплеухой, но передумал. Туман, до того стеной стоявший за забором, перехлестывал через него густыми вязкими волнами. Эти волны более всего напоминали щупальца какого-то ужасного спрута, не столько внешним видом, сколько своим поведением. Они продвигались вперед медленно, осторожно, прощупывая все на своем пути. И все они ползли в одном направлении – к трем вагончикам, где укрылись обитатели колонии.
Не успел Цент опомниться, как мимо него пробежал человек и нырнул в туман. Следом еще один. Это были дежурные. Следующего Цент попытался притормозить, но не смог, потому что ему приходилось удерживать подле себя вырывающеюся Ингу.
– Пусти меня, ты! – дерзко крикнула девушка, и попыталась укусить Цента за руку. У того исчерпался лимит галантности, и князь легонько съездил неадекватной особе кулаком в челюсть.
