– По-разному, – уклончиво ответил программист. И, в сущности, сказал правду. Ему, землекопу, в Цитадели жилось несладко, но были и те, кто неплохо там устроился. Возможно, Инге тоже улыбнется удача: пробьется в поисковую группу или найдет себе хорошую пару в виде гвардейца или торгаша. Впрочем, глядя на этот кошмарный туман, и видя, как коротают ночь обитатели колонии, Владик решил, что даже ему в Цитадели живется неплохо. Хотя бы потому, что другим людям в других местах живется куда как хуже.
– Там точно лучше, чем здесь, – сказал он Инге.
– А шестерки тебе на погоны! – вдруг радостно крикнул Цент, бросая карты на стол. – Эх, пошла игра. Владик, будь другом, принеси пивка из тачки.
Партия в карты увлекла людей, как участников, так и зрителей. Цент то ли нарочно пытался всех развлечь и заставить забыть о зловещем тумане, то ли просто вел себя естественным образом, но, так или иначе, у него все получилось. О жуткой мгле, окутавшей колонию, все вскоре позабыли, благо князь, дабы добавить в игру остроты, предложил рубиться на раздевание. Через два часа одетым остался один Цент, а все его соперники вынуждены были оперировать картами одной рукой, поскольку вторую употребляли на прикрытие срамных участков тела, оголившихся стараниями виртуозного игрока. Князь же только-только вошел во вкус, и не уставал добрым словом вспоминать своего сокамерника, старого шулера, обучившего его всевозможным тонкостям своей профессии.
– Так, голые, освобождайте место, – приказал князь. – Заводите следующую партию.
Обратив внимание на местных барышень, которые весело хохотали над раздетыми мужиками, отпуская в их адрес весьма острые шуточки, Цент предложил им:
– Девчонки, а вы что стесняетесь? Давайте, подсаживайтесь. Ибо чувствую себя некомфортно, раздевая одних мужиков. Какое-то, прямо скажем, противоестественное и малоприятное занятие.
Даже Инга, и та оставила Владика, присоединившись к зрителям. Судя по всему, веселье в колонии происходило нечасто, и люди были рады возможности немного расслабиться, отвлечься от постоянного страха и борьбы за выживание. Оставшись один, Владик привалился спиной к стене вагончика и прикрыл глаза. Прошлая бессонная ночь, накопившаяся усталость и нервные потрясения давали о себе знать. Стоило сомкнуть веки и уронить голову на грудь, как программист тут же заснул. Спал беспокойно, то и дело просыпаясь, когда толпа людей рядом с ним взрывалась хоровым хохотом. Какой-то мужик, заметив, что гость клюет носом, дал ему дельный совет:
– Шел бы ты в вагончик. Там есть свободная койка.
Осоловело моргая глазами со сна, Владик пробормотал:
– Да, хорошо. Сейчас. Спасибо.
И опять задремал.
В этот раз ему, как будто, удалось зацепиться за сон достаточно крепко, так что даже крики Цента не могли вырвать его из объятий Морфея. Владику даже явилось какое-то сновидение, что-то неожиданно приятное и доброе. Так-то последние два года снились одни кошмары, на что была целая масса причин: зомби, Цент, демоны, темные боги, вопиюще затянувшееся половое воздержание…. И вот, в кой-то веки, проник в его голову какой-то светлый и добрый сон. Владик был рад ему, как выходу дополнения к своей любимой игре. Уже приготовился насладиться сказочным видением, хотя бы в царстве снов сбежать от кромешного кошмара, в который превратился окружающий мир. Но вместо дивного видения он вдруг услышал что-то столь жуткое, что истек едким потом раньше, чем успел проснуться, а проснулся мгновенно.
Сон ушел, а голос, повергнувший Владика в ужас, никуда не делся. Владик четко слышал его в своих ушах. Тихий, вкрадчивый, какой-то шипяще-скользкий, он змеей вползал в голову программиста. Этот голос произносил слова неведомого языка, странного, невообразимо чужого, не похожего ни на что из того, что доселе приходилось слышать квалифицированному землекопу.
Владик запустил пальцы в уши и основательно поковырялся в них. Решил убедиться, что ему это не мерещится. Но после прочистки слуховых каналов, голос зазвучал громче и четче. Он, кажется, был женским, хотя сказать наверняка Владик не мог.
– Кто это говорит? – тихо спросил программист. – Кто это?
Самое же поразительное заключалось в том, что никто, кроме него, не слышал этого голоса. Люди продолжали беззаботно играть и веселиться. Владика охватил липкий ужас. Версий родилось две: либо он рехнулся и подвергся галлюцинациям, либо некая чудовищная сущность говорит прицельно только с ним одним. Оба варианта Владика не устраивали, притом, он даже не сумел определиться, который из них хуже.
Тут Владик поднял глаза и встретился взглядом с Центом. Князь, только что веселый и беззаботный, сидел сгорбившись, и имел до того озабоченное лицо, что Владик в один миг все понял – он тоже слышит жуткий голос.
– Ладно, мужики, поиграйте тут без меня, я перекурю, – сказал Цент, встав из-за стола. Он медленно подошел к скамье, облюбованной Владиком, и присел рядом с ним.
– Ты тоже это слышишь? – прошептал программист, вцепившись в княжескую руку.
– Тише, – шикнул на него Цент.
– Но ты слышишь?
– Слышу.
