– Обе вы у меня уже взрослые, да только всё равно остаётесь моими детьми. Как же не переживать? – проговорила она, помешивая кофе.
Звонок в дверь прервал нашу беседу на тему детско-родительских отношений.
– Я открою.
Поднявшись со стула, пошла к входной двери – отвлекать маму от приготовления кофе не хотелось.
– Вы?! – вырвалось у меня довольно громко.
А как я ещё могла отреагировать на стоящего за порогом … Романа Михайловича? Мужчина выглядел уже вполне здоровым: с руки исчез гипс, на голове остался лишь небольшой шрам у правого виска.
– Рома Михайлович, у меня родители дома! Может, лучше бы я сама приехала? Как и было до этого…, – перешла я на возбуждённый шёпот.
– От видящих пришла информация, что я должен быть у тебя. Это важно. Может, опять какое нападение? – мужчина пожал плечами.
Готова спорить: уверенного босса он сейчас скорее изображал, а сам пребывал в растерянности. Да уж… Лада, срочно думай! Раз он должен здесь быть, то нужно как-то родителям обосновать его появление. Нет, на самом деле, не скажу же я им: «Мама, папа, знакомьтесь – ГЛАВА Альянса хранителей Роман Михайлович Стрежинский».
– Лада, кто там?
Судя по голосу, через секунду родительница нарисуется в прихожей.
– Мамуль, забыла сказать. Всё-таки пришлось по экономике репетитора искать. Вот сегодня занятие.
Этот предмет шёл у меня со скрипом, да с таким, что, наверное, за пределами Питера слышно. Вот и выдала первое пришедшее в голову.
Воодушевлённая своей находчивостью, повела шефа в свою комнату. То, что мама вышла из кухни поприветствовать моего «репетитора», встретила с улыбкой. Но к такой реакции я готова не была: мамуля застыла, побледнела, полотенце выпало из рук. Схватив ртом воздух, словно ей тяжело дышать, прислонилась к стене. Ой, что-то как-то мне нехорошо. «Запрос» Лёлику практически не дал результата. Пришелец передал страх, удивление, и вообще бурю эмоций этого спектра. Причём, он явно транслировал то, что сейчас чувствовали мама и, судя по выражению лица, Роман Михайлович.
– Ани? – охрипшим голосом почти прошептал босс.
Мои жалкие попытки начать адекватно воспринимать происходящее прервал растерянный, даже немного испуганный голос папы:
– Ты?! Но… как?
Посмотрела на отца. Выглядел он не многим лучше мамы. Страх, смешанный с удивлением, заполнил пространство вокруг. «Нет…» тихо билось внутри. Мозг отказывался принимать очевидное. Колени подогнулись, и я рухнула на плюшевое сиденье в прихожей.
– Ани? – просипела сорвавшимся голосом. – Та самая?
Вопрос застыл в воздухе. Подняла взгляд на шефа. Тот, застыв у входных дверей, словно не видел ничего вокруг, кроме моей мамы. Боль… Боль накатывала, разливалась, разрезая острыми гранями страх. Перед ним стояла та самая Ани, та, которую он однажды потерял, чей образ продолжал хранить в памяти – самый чистый, светлый кусочек своей жизни, почитая, как и принято чтить героев в Альянсе.
– Та самая, – почти шёпотом ответил мужчина, не сводя взгляда с «ожившей» Ани.
Мама ещё пару секунд пыталась устоять на ногах, опираясь спиной о дверной косяк. Внезапно распахнула глаза, выпрямилась.
– Что значит «та самая»? – проговорила она довольно чётко, с едва заметным страхом и долей осуждения.
– Анют, кажется, вопросы излишни, и так всё понятно. Видимо, это судьба. Альянс не отпускает своих стражей, – удивительно спокойно проговорил папа.
– А я думал у меня паранойя: твои глаза, твоя улыбка, твои жесты… В случайно встретившейся девчонке. Только у неё ещё и твой дар, – голос шефа звучал глухо. Удивила непривычная для него манера говорить медленно, слегка растягивая гласные.
Мама вновь сильно побледнела, бросив на меня быстрый взгляд.
– Ты прав, – проговорила она, склонив голову в сторону папы, – Альянс не отпускает своих стражей.
Я как в полусне наблюдала за происходящим, слушала разговор. Мои родители стражи? Мало того – те, кого считали погибшими уже двадцать лет! Мама и есть Ани, эмпат с огромным уровнем дара. Тысяча мыслей, вопросов, догадок разрывали голову. Папа хмурым изваянием замер рядом с мамой. Та, в свою очередь, уже взяла себя в руки и с непроницаемым лицом стояла у кухни. В это время, видимо, уже мысленно отпраздновав «встречу выпускников», хранители решили вспомнить ещё об одном действующем лице – мне. Догадываюсь, что мой видок немногим отличался от фэнтезийного зомби – с выпученными глазами, отвисшей челюстью и бледностью, которая скорее говорила о предрасположенности к переходу на тот свет, чем об аристократической родословной.
– Милая, думаю, нам есть что обсудить. Пойдёмте в комнату, – мама обняла меня за плечи и повела в сторону гостиной. Словно тот самый пресловутый зомби, я последовала за ней.
Разместившись на диване и креслах, все продолжали молчать, испытующе поглядывая друг на друга.
– Наверное, будет правильно, если рассказ начнём мы, – мама кивнула в сторону папы.
