Стражи цитадели полностью

Я не был уверен, были эти слова утверждением или вопросом, но, поскольку в них чувствовалось сомнение, мне пришлось ответить.

Нет.

Глаза Мадьялар расширились.

Не восстановился… Какой части памяти вы еще лишены?

Огромной.

Она продолжала расспрашивать меня о множестве вещей: об Авонаре, о моей семье, о Дассине и Наставниках, о жизни дар'нети. Что-то я знал. Большую часть — нет. Каждому было бы ясно, что я совершенно растерян и ужасающе неполноценен. Никто не назвал бы меня безумцем, но, конечно, она еще не добралась до самой сути. Она только гневно качала головой, видя, как мало я знаю, и вслух комментировала:

— Лишь ребенок, едва ли подросток… Вам хоть имя свое известно?

Должно быть, она почувствовала, какое сомнение пробудил во мне этот вопрос, потому что она сузила свои стальные глаза и выстрелила им прямо мне в душу.

Отвечайте… каково ваше настоящее имя?

Я знал, что я должен ответить, пусть даже и, теряясь от клубов дыма и яростного принуждения питья, которое Мадьялар дала мне. Раз целью испытания было узаконить мое положение, значит, существовал лишь один допустимый ответ. Но под воздействием манглита я был не в состоянии говорить ничего, кроме самой что ни на есть истинной правды.

Я — Кейрон, старший сын барона Мэндийского, владыки Авонара, и его супруги Нэсеи, Певицы.

Мадьялар вскочила с кресла.

Что вы сказали? Где Д'Натель, Наследник Д'Арната?

Ну и конечно, об этом я тоже не мог солгать ей.

Я — Д'Натель, принц Авонара, Наследник Д'Арната.

Как это возможно? Вы наложили на себя чары, позволяющие лгать?

Я не лгу и не знаю, как это оказалось возможным.

Кто такой барон Мэндийский? В Авонаре нет баронов.

Мой отец унаследовал титул барона и регалии правителя от своего отца, Бертранда. Наследование было подтверждено указом Дагоберта, короля Валлеора.

Эти имена ничего мне не говорят. Разве ваш отец — не Д'Март? Барон Мэндийский — это другое имя Д'Марта?

Д'Март — мой отец. Д'Март и барон Мэндийский — не один и тот же человек.

Это безумие. Как у вас может быть два отца?

И этот вопрос, разумеется, вверг меня в привычное балансирование на краю пропасти.

Да спасут меня боги, я не знаю, как это оказалось возможным.

Так вы Наследник или нет?

Я — истинный Наследник Д'Арната.

«Держись, держись за эту мысль, — велел я себе, — пока трещины, раскалывающие твое мироздание, не исчезнут».

Снова и снова допрашивала она меня, вытягивая все, что я знал о своих двух жизнях, о Наставниках, о работе Дассина, о его убийстве. Она постоянно возвращалась в своих вопросах к тайнам, о которых я ничего не знал, и к тому, что я сделал в мире людей, чтобы сохранить Мост, — чего я не мог вспомнить, а еще к тому, как я поверил, будто являюсь двумя людьми сразу. Каждый раз она подталкивала меня к краю пропасти, мне хотелось закричать, чтобы она остановилась прежде, чем я сойду с ума.

Итак, вы и в самом деле не знаете, как и когда вы — этот самый Кейрон из Авонара, Изгнанник, — впервые встретились с Дассином?

Нет.

Возможно, Дассин смог пересечь Мост, чтобы разыскать вас? Поразительно, что вы этого не знаете. Возможно, настоящий Д'Натель был убит четыре месяца назад, а Дассин подменил его разум самозванцем… Нет, я бы заметила. Вероятно, вы все же Д'Натель, но совершенно безумный.

— Пламя хаоса! — вслух выругалась она, пинком отшвырнула корзинку ветвей чиллии и села, уставившись сверху вниз на меня и рассыпавшиеся неопрятной кучей сухую кору, листья и прутья. — Это невыносимо! А все этот монстр с его «сведениями, не подлежащими разглашению»!

Пока я сидел, словно пьяный, оцепеневший, на грани безумия, она размахивала руками и вопила на меня, словно я был еще и кем-то третьим, кто мог бы понять ее гнев.