— Впрочем, все эти уроки подождут. Мы проделали долгий путь и оказались в безопасности, вдали от ваших врагов. — Он обвел рукой все вокруг. — Этот дом и все, что в нем находится, теперь принадлежит вам, пока вы не покинете Зев'На. Он не так велик, как Комигор, зато он лучше, как мне кажется, и больше вам подходит.
— Все это… мое?
— Да. Хозяева… владыки этих мест… подготовили дом и одежду, когда узнали о вашем прибытии. Вы принимаете подарок?
Я снова принялся глупо таращиться вокруг.
— Он очень хорош.
Полуодетый незнакомец опустился на колени у дверного проема, голова склонена, руки вытянуты в стороны. Дарзид пнул его носком сапога, словно он был какой-то дрянью, валяющейся на дороге, но человек не шелохнулся.
— Этот раб Сефаро будет вашим управляющим. Он будет следить за хозяйством и вашими нуждами. Он, как и все рабы дар'нети, не может говорить без дозволения, иначе вам придется отрезать ему язык. Распоряжайтесь им, как пожелаете. Если он вам не понравится, можете убить его. Он, правда, весьма умел, но у нас найдется, кого поставить на его место, если он будет плохо работать.
Коленопреклоненного человека, казалось, вовсе не удивляли ужасные слова Дарзида. Его короткая серая туника оставляла руки и ноги голыми, а волосы были очень коротко острижены. Широкие металлические полосы окольцовывали шею и запястья. В Лейране не было рабов. Пленников обычно убивали или калечили, если только они не требовались в каменоломнях или шахтах. Те враги, которые не были солдатами, оставались работать, где прежде, и платили налоги в казну нашего короля.
Пока я разглядывал раба и думал, каково это — отрезать другому человеку язык, Дарзид продолжал говорить:
— …Навещать вас время от времени, но скучать вам не придется. Учитель фехтования приступит к вашим тренировкам сегодня в полдень — и это будет не бестолковый учитель танцев вроде того, которого наняла для вас Филомена. Завтра начнутся занятия по рукопашному бою и верховой езде — будете учиться ездить как воин, а не как ребенок. На таких скакунах, какие есть у нас в Зев'На, вам еще ездить не доводилось.
— Но…
— Разве не этого вы хотите? Стать сильным и безжалостным воином, какими были ваши отец и дед?
— Да… Да, разумеется, именно этого, — признал я.
Я был просто поражен стремительностью происходящего. И не был уверен, стоит ли мне задерживаться рядом с Дарзидом. Конечно же, он выяснит, что я колдун, и арестует меня. От мысли, что меня могут сжечь на костре, желудок сворачивался тугим клубком.
Все происходило в точности как сказал Дарзид. В тот полдень я встретил Каладора, моего учителя фехтования. Он был высоким и тощим, руки его, казалось, состояли из веревочных узлов, обтянутых тонким слоем кожи, а глаза были странными, словно глаза статуи, которой забыли сделать зрачки. В одном ухе у него блестело простое золотое кольцо. В первый день занятий он заставлял меня бегать, прыгать, растягиваться, наклоняться и скручиваться — часами, пока все мышцы моего тела не стали ныть. Когда он сказал, что на сегодня мы закончили, мне показалось, что он заметил мое разочарование.
— Пока достаточно, молодой господин. Нам еще работать и работать, прежде чем вы возьметесь за оружие. — Его голос был холоден. — У вас неплохая реакция, но вы слабы и плохо обучены.
Минула целая неделя фехтовальных тренировок, прежде чем я смог опробовать свою рапиру, да и то — только вонзая ее в сухие листья и древесные стружки, которые мой раб бросал с верха стены. К тому времени я успел возненавидеть Каладора. Он постоянно глумился надо мной и говорил, что я похож на изнеженную девицу и что я слишком туп, чтобы понимать, с какого конца у меча острие.
Когда я ошибался, он заставлял меня по часу приседать, держа перед собой на вытянутых руках по кирпичу. Он утверждал, что не может поверить в мое родство с великим фехтовальщиком. Впрочем, уточнял он, наверное, в моем краю фехтовальщики и в подметки не годятся тем, кто живет в Се Урот. Все, о чем я мог думать в эти часы, — это о том, как я должен выучиться, чтобы однажды побить Каладора.
Каждое утро я вставал с рассветом, съедал немного фруктов и сыра и шел прямо на тренировки по фехтованию, продолжавшиеся несколько часов. В середине утра я еще чуть-чуть перекусывал и после еще одного часа упражнений с мечом отправлялся прямиком на площадку для борьбы — маленький внутренний двор, посыпанный песком, — на занятия по рукопашному бою. Два часа спустя, немного отдохнув и попив воды, я шел в конюшни, на урок верховой езды. Мне не приходилось беспокоиться о колдовстве. К заходу солнца я выматывался настолько, что начинал клевать носом еще за ужином.
