Девчонки побежали к посланнику и спросили, а не согласится ли герцог обеспечивать ещё и Миру в течение года, чтобы вывести устойчивую молочную породу? Пообещали, что герцог сможет получить большие деньги, продавая телят на породу. Послушав моих девчонок, посланник слегка окосел. Потом он послушал их ещё немного и слегка онемел. Я посмеялся:
— Такое у нас каждый день. Привыкайте.
Отсохнув, посланник вызвал сына герцога и обсудил с ним идею. На пару они решили, что Миру стоит взять с собой. Угадайте, кого послали вместе с Мирой к начальнику имперского гарнизона?
Начальник гарнизона, услышав о сути проблемы, изволил смеяться:
— Про огнедышащих драконов я в детстве в сказках слышал. Теперь эти телята наследуют способность Миры к управлению огнем, и у нас будут огнедышащие коровы? Мира, а ты осознаешь, что ты там навсегда останешься в качестве второй женщины — отрады?
— Не останусь. Я на животных только разомнусь, а потом я хочу заниматься благотворительностью. Рожать бездетным парам с неплодными благородными дамами детей. Я могу одновременно вынашивать до шести младенцев.
— Особо не увлекайся. Знаешь поговорку: «Каждый ребенок стоит матери зуба?» — хихикнул начальник гарнизона. Но разрешение Мире покинуть действующую армию на полтора года подписал.
Помахав вслед свадебному поезду, я почувствовал, что кусочек моей жизни уехал. Не то чтобы я сильно огорчался, с первой секунды я знал, что Ангела с нами временно. Мира и вовсе была случайной знакомой, хотя и перешла в разряд названных друзей. Но я успел привязаться к Ангеле, к этой циничной, но жизнерадостной девчонке. Было немного грустно.
— Что, больше осеменять некого? — подколола Ва, увидев мою грусть. Сама она уже три недели спала спокойно и ко мне не приставала. Скорее всего, беременна.
— Ага. Бойся меня, буду тебя по ночам пользовать от любовного голода.
Ва приняла шутку за правду и с этого дня спала отдельно. Но доить меня не переставала.
В пику Ва я стал ходить на те танцы, которые устраивали для молодых людей в гарнизоне. Я там не пользовался популярностью, в действующую армию ехали только совершеннолетние молодые люди, а я был сильно младше этого возраста. Но я научился неплохо танцевать, и девушки гарнизона широко использовали меня тогда, когда им хотелось потанцевать, а никто больше не приглашал. Как выяснилось позже, многие из них любили, когда их целовали и гладили под одеждой. Многие даже нижнее бельё на танцы не надевали.
Вскоре эти глупые и развратные бабы мне надоели, а нормальные девушки были сильно старше и на меня не реагировали. К началу лета я перестал ходить на танцы.
Как выяснилось, жрецы Радо затаили зло и на большом празднике Начала Лета не дали мне спуститься с помоста, потребовали, чтобы я дальше был запевалой при славословии Радо. Я сказал, что уважаю Радо, как наставника, но мой бог — Бог-из-огня, и они прекрасно это знают. Сказал, что не буду петь гимны Радо, в которых того называют создателем мира, так как это будет изменой моему Богу. Торжествующие жрецы тут же огласили мои тихо сказанные слова всем присутствующим. Когда я возмутился, они предложили прилюдно опровергнуть их слова и спеть гимн. Я этого сделать не мог и был изгнан из храма при удивлённом молчании толпы и злобных воплях жрецов.
Ва в этот вечер была безутешной. Она бегала по шатру и вопила:
— Почему ты не мог сделать такой простой вещи! Всё шло так хорошо! Мы почти восстановили самое лучшее государство моего народа, которое только можно было придумать! И тут ты включил упрямство!
На пятом или шестом повторении этих воплей я не выдержал:
— Ты извини, но я живу ради своего народа и ради своего Бога. Делать кочевников ведущим народом не входило в мои планы. Вся ваша конструкция держится только на подпорке в виде имперских войск за стенами. Без неё вы бы уже давно пересобачились. Ты выбрала не того господина. Если хочешь, иди выбери себе другого.
— Хотела бы, но не могу. Моё тело срослось с твоим. Я теперь даже дышать по утрам не могу, если не услышу, как ты рядом дышишь. Так что буду просить у тебя давать мне мужскую силу и дальше. Но только хватит твоего нытья, когда ты жалуешься мне на каждое событие в жизни. Переживай свои огорчения сам.
А вот это было больно. Я думал, что Ва добрая и сочувствует мне. Оказывается, мои жалобы её раздражали. Ладно, ничего от меня больше не услышишь.
— Почему ты за целый год не смог выучить простейшие гимны Радо? — недовольно сказал господин Ирма на разборе.
— Я знаю все гимны. Но я не буду петь их прилюдно, так как это измена моему Богу.
— С тобой говорил сам Радо! Мог бы и проявить уважение.
— А я и проявлял. Но только он не требовал от меня измены.
— Какой из тебя жрец Радо? Ты не готов пожертвовать ничем!
