Волколюди сразу разбежались, чтобы сомкнуться у меня за спиной вокруг Серена. Пришлось разворачиваться и спасать друга. Серен получил несколько неглубоких ран в открытые ляжки, от остального спас доспех. Но самым худшим было то, что несколько волчар кинулись к лагерю, в котором мертвецким сном спали сотни люди. Мой рог никого не разбудил! Пьяницы проклятые…
Я кинулся к лагерю, чтобы предотвратить резню. Коня Серена пришлось вести в поводу, Серен зажимал раны руками и едва держался в седле. Пусть благородные дозорные выпутываются, как знают. Я ухожу защищать лагерь.
По пути я вопил, призывая народ к оружию. Бесполезно! Выскочили только немногие служанки и совсем немного слуг, вооружённые чем попало. Впрочем, этого хватило, чтобы волколюди передумали резать лагерь и вернулись к товарищам. Сдав Серена на руки Ва, я поскакал по лагерю, чтобы собрать хоть кого-нибудь для контратаки. Набралось одиннадцать человек, еле державшихся в седле. Впрочем, каждый из них стоил сотни. Мы вернулись к тому месту, где я оставил патрульных. Волколюди подозрительно суетились около них, при нашем приближении они отошли, не приняв боя.
Около погибших благородных лежали горы врагов. Интересно, что заставило волчар пойти на такие жертвы? Они их даже не съели и оружие не забрали, кроме стрел. Необычным было то, что одежда была аккуратно разрезана, и на животе у мужчин тоже были аккуратные разрезы. Почему-то у обоих были разрезаны яички.
Протрезвевшая компания отправилась осматривать окрестности, а я подобрал щит и поскакал за Ва. Жрица кинула только один взгляд и сразу вынесла приговор:
— Они выгребли всё семя у благородных.
— Зачем? — изумился я.
— Очевидно, у них где-то есть женщина, в которую они могут его поместить. Хотят получить своих людей со сверхспособностями и потом использовать против нас. И она должна быть где-то недалеко.
Мы глянули друг на друга и дружно повернули к лагерю. Из числа постепенно приходивших в себя благородных удалось сформировать более-менее дееспособный отряд преследования. Моя Така в кои-то веки не стала дурить и взяла след.
Несмотря на большое отставание, мы успели вовремя. Девчонка лет пятнадцати со связанными руками и завязанным ртом ухитрялась отбиваться от пытавшихся изнасиловать её маленьким мехом с семенем волколюдей ногами. Волколюди боялись повредить мех и никак не могли прижать к земле буйную. Нашей атаки они не ожидали.
Нас девчонка за своих не приняла. Несмотря на то, что ей перерезали и повязку на рту, и освободили руки, она только рычала на нас и пятилась. Одета она была совсем плохо, одно невероятно грязное и рваное платьице, и всё. Ни обуви, ни нижнего белья. Потом она сказала несколько слов, и я сообразил:
— Она из подземного народа. Скорее всего, украдена уже давно. Тащите её в лагерь, я потом передам её своим у ближайшей реки.
— Ты знаешься с Подземным Народом? — удивился один из баронов.
Я с некоторым запозданием сообразил, что начальник имперцев не поверил моим рассказам о битве в подземном городе и что поэтому никто из имперцев об этом не знает.
— Сражался вместе с ними против волколюдей.
На пути до лагеря пришлось рассказывать историю в подробностях. Рассказу несколько мешало то, что парни, которые тащили девчонку, с трудом справлялись с её желанием их покусать, и всё время ругались.
В лагере Ва сообразила показать девчонке безделушку и компас из подземного города. В окружении женщин девчонка перестала пытаться вырваться и всех покусать, села на землю и заплакала. Ну, уже прогресс.
Упившаяся компания начала просыпаться ближе к полудню. Товарищам было, что им рассказать.
Серен дальше ехал в повозке.
Навстречу нам шли войска. Огромное количество войск. Было на удивление много пехоты. Летняя кампания обещала быть очень бурной.
Мы предупреждали всех, что волколюди могут попробовать похитить кого-нибудь из благородных людей, говорили выставлять ночью усиленные караулы и не отходить от лагеря.
Дикарку пришлось везти аж до нашей реки. Перед переправой я отошёл в сторону и принялся звать Морелину. Пришлось ждать долго. Мы пришли к реке утром, а она появилась только к вечеру. Зато она пришла не одна. Как только девчонка увидела двух женщин рядом с Морелиной, кинулась им на шею. Ладно, это дело можно считать закрытым.
Розмыслы восстановили наплавной мост, и по нему тёк непрерывный ручеёк войск.
— Почему слуга ранен, а ты нет? — грозно спросил отец при встрече.
— Потому, что я его спас, — немного невпопад ответил я. Но отец согласился с тем, что это исчерпывающее объяснение.
