А к обеду следующего дня, как и говорил Рарох, они подошли к пещере. Точнее, сначала миновали небольшую деревню в несколько домов, раскинувшуюся у довольно бурной речки, бравшей начало в расщелине чуть выше, и где-то поодаль шумел водопад, скрытый деревьями. Если верить карте, им как раз туда, наверх, по крутому склону – вход в пещеру находился рядом с водопадом.
– Оставим коней тут. – Ула спешилась и пристально осмотрела расщелину. – Местные не заберут, им они ни к чему. Обернемся до вечера. Надеюсь.
Эргед усмехнулся, покосившись на нее, и тоже спрыгнул на землю.
– Последнее особенно порадовало, – развеселился он.
Стражница неожиданно улыбнулась и пожала плечами, потом решительно двинулась вперед по тропинке вдоль берега, и Эргеду ничего не оставалось, как последовать за ней.
День выдался жаркий, солнце ощутимо припекало, но около реки густо росли деревья, создавая тень, от воды шла прохлада, поэтому особых неудобств они не испытывали и постепенно поднимались. Тропинка петляла между камнями, постепенно становившимися все крупнее, иногда приходилось аккуратно перебираться с одного на другой – от влаги они были скользкими, поросшими мхом. Вот когда следовало порадоваться, что пошли налегке, взяв только оружие.
Тропинка взбиралась все выше, Ула, легко перепрыгивая, преодолевала завалы, Эргед не отставал, готовый в любой момент подхватить, если что. Все явственней становился шум водопада, и воину в голову невольно лезли непрошеные воспоминания, которые он с трудом прогонял, сосредоточившись на тропинке. А она вдруг уперлась прямо в бурлящую на перекатах речку и перекинутое через нее бревно, гладкое и скользкое, водруженное на камнях. Держаться было не за что. Ула остановилась и хмуро оглядела препятствие. Эргед тоже покосился на бревно, на речку – ее можно перейти вброд, глубина вряд ли выше колена.
– Придется вброд, – пробормотала Ула, морщясь.
Эргед кивнул и быстро разулся. Стражница примостилась на камне и потянулась к сапогам, но тут гончий подошел к ней, протянул свои и коротко попросил:
– Подержи.
На лице Улы отразилось недоумение, но сапоги она взяла, обронив:
– Зачем?
Ничего не ответив, Эргед вдруг наклонился, с решительным лицом подхватил Улу на руки и шагнул к воде. Девушка, от неожиданности вцепившись в его сапоги, издала невнятный возглас и нервно выпалила:
– Ты что делаешь?!
– Перехожу речку, – невозмутимо отрапортовал Эргед и зашел в бодрящую, почти ледяную воду.
Течение было быстрым, но с ног не сбивало, а глубина и в самом деле оказалась чуть выше колена. Ула замерла, отвернувшись, и Эргед ощутил, как напряжено ее тело, ладонями чувствовал его тепло, а ноздри щекотал исходивший от стражницы тонкий горьковатый травяной аромат. Эта нечаянная близость пьянила, кружила голову, в нее снова лезли воспоминания, и он только порадовался, что холодная вода прекрасно охлаждает рванувший по венам огонь. И хорошо, что речка оказалась не слишком широкой…
Выбравшись на другой берег, Эргед бережно поставил Улу на землю, она молча протянула ему сапоги, все так же не глядя, и начала карабкаться дальше, через завалы из камней и проросших между ними деревьев. Воин отчего-то развеселился, неожиданно осознав, что Улу, похоже, смутил его поступок. А еще ему было сложно отвести взгляд от ладной фигурки, особенно от обтянутых штанами ног. Не совсем ног, если быть откровенным…
Резко выдохнув, Эргед поспешил догнать Улу, и спустя некоторое время они наконец добрались до водопада. В воздухе искрилась водяная взвесь, стена воды падала с уступа, а рядом виднелся узкий вход.
– Полагаю, нам туда? – на всякий случай уточнил Эргед.
– Ты видишь другие варианты? – иронично отозвалась Ула и смело шагнула в темноту.
Воину ничего не оставалось, как последовать за ней, надеясь, что в пещере их не ждут неприятные сюрпризы.
Узкий извилистый вход уводил в глубь скалы, и Ула подняла ладонь, над которой вспыхнул яркий оранжевый шарик, освещавший дорогу. Пол, хоть и усыпанный обломками, был ровным, и некоторое время они шли вперед, поскольку никаких ответвлений не встречалось. А у первой же развилки Ула уверенно свернула направо.
– Не заблудимся? – уточнил Эргед. – Может, знаки оставлять на стенах?
– Духи не дадут, – успокоила его Ула. – Они запомнят дорогу и подскажут. Нам дальше, они говорят, снежные кристаллы в третьей пещере.
– Хорошо, как скажешь, – не стал спорить Эргед.
И все же почти вплотную подошел к Уле, едва не дыша ей в затылок: не покидало его смутное напряжение, да и дух-ищейка беспокойно принюхивался в поисках опасности. Пока ее не было, однако воин чуял, что просто так они до кристаллов не доберутся. Ходили слухи, что под горами в пещерах водится всякая пакость, не столько потусторонняя нечисть, сколько очень даже материальная, зубастая и хищная. Он сам не заметил, как его шаг стал пружинистым, а рука то и дело тянулась к мечу за спиной. Развилки пошли чаще, стены то расходились, то сужались, им приходилось перебираться через скальные осколки, спускаться и подниматься, забираясь все глубже под землю.
