Ищейка не стал отвлекаться, сразу ухватил зубами темное нечто с длинными щупальцами, захватившее неизвестного мужчину, и стиснул клыки мертвой хваткой, урча и мотая головой. Нечто пронзительно заверещало, попыталось опутать щупальцами, однако дух припал к земле, придавив субстанцию внушительными лапами, и начал ее попросту пережевывать. Визг вскоре оборвался, и темная материя исчезла в пасти ищейки без остатка, Эргед вернулся обратно, а дух ушел в глубину сознания. Помощник одержимого валялся на земле, судя по всему, в беспамятстве, что было на руку гончему, и он, ни секунды не медля, ринулся вперед, в одной руке сжимая меч, а другой доставая из кармана костяную фигурку. Очень удачно – темный повернулся к Эргеду спиной, в очередной раз склонившись над Улой, и вдруг замер, а крик стражницы резко оборвался. Воин выдохнул, в три бесшумных прыжка преодолел расстояние до врага и, выбросив вперед руку, впечатал кусочек кости в шею над воротником куртки одержимого.
Как ни странно, боль помогла Уле сосредоточиться, очистила разум от тяжелой хмари. Да, тело буквально горело, но что тело, его можно вылечить, а докричаться до духов, разрушить невидимую преграду, отделявшую Улу от них, пока не получалось. Она словно билась в прозрачный щит, за которым царила темнота, а там, снаружи, оставался Эргед, которому тоже требовалась помощь. И, стиснув зубы, Ула пыталась вновь и вновь, пока ее тело пожирала огненная боль. А потом… Стражница вдруг поняла, что надо делать. Сам того не зная, одержимый дал ей отличный инструмент, чтобы воссоединиться с духами предков и защитником.
Ула собрала всю эту боль, всю ярость и злость, и представила, что со всей силы ударяет этим сгустком в преграду. И… случилось чудо. Внутренняя тишина сменилась многоголосым шепотом, полным облегчения, и радостным воем духа-защитника. «Иди, стражница, иди… Бери нашу силу… Закончи… Мы подскажем, что делать…» Именно в этот момент одержимый вдруг замер, недоверчиво уставившись на нее, – может, потому что Ула перестала кричать и взгляд ее стал осмысленным? А может, потому что она пошевелилась, больше не ощущая оцепенения и с ликованием чувствуя, что способна двигаться? Да и боль исчезла, будто и не было. Только слабость никак не желала проходить, а странный ступор одержимого мог прекратиться в любой момент.
За его спиной внезапно мелькнула смазанная фигура, и в следующий момент бывший Улгриф глухо охнул, подавшись вперед и едва не упав на Улу. Его глаза изумленно распахнулись, в них мелькнула паника, губы еще успели беззвучно прошептать «нет», а потом закричал уже темный шаман. Страшно, дико, так, что закладывало уши. Тело, которое он занимал, затряслось, глаза закатились, а из ушей и носа потекли струйки густой крови. Бывший маг беспорядочно замахал руками, словно пытаясь кого-то отогнать, завертелся на месте, потом выгнулся – казалось, сломается позвоночник. Его крик взметнулся выше, потом резко оборвался, а тело стремительно ссыхалось, будто из него мгновенно вытянули жизненные силы, пока не остались лишь пожелтевшие кости и труха, когда-то бывшая одеждой.
Наступившая тишина оглушила, словно в уши напихали ваты, знаки по-прежнему горели на земле и коже Улы, но ее слабость почти прошла. Эргед метнулся к стражнице, опустился на колени, с тревогой заглядывая в глаза.
– Ты как, родная? – хрипло выдохнул, порывисто обняв и не обращая внимания на то, что кровь Улы пачкает его одежду.
Она же, уткнувшись ему в плечо, вцепилась в гончего, позволив себе всего секунду слабости и вдохнув такой родной запах.
– Жить буду, – глухо отозвалась, а потом, отстранившись, посмотрела в глаза Эргеду. – Надо заканчивать, Эр. И я знаю как. Фигурка у тебя? – И Ула протянула руку.
Воин молча вложил ей в ладонь кусочек кости и помог подняться.
– Что бы ни случилось, не вмешивайся, – шепотом попросила она, глубоко вздохнув. – Я со всем справлюсь.
– Хорошо, – так же тихо ответил Эргед и отошел за границу пентаграммы, не сводя с Улы напряженного взгляда.
Стражница тряхнула головой, и ее волосы вдруг засияли мягким жемчужным светом. Вместе с багровыми знаками на коже смотрелось жутковато, но Эргед не мог отвести глаз, завороженный необычным зрелищем. А Ула, бросив фигурку в центр нарисованного узора, замерла, прикрыв глаза, а потом заговорила низким монотонным голосом, почти не похожим на ее, и знаки на траве начали меняться.
Они двигались, словно живые, переплетались, составляли новый узор, и цвет постепенно менялся на такой же серебристо-жемчужный, которым сияли волосы стражницы, парившие в воздухе ореолом. Лицо девушки стало отстраненным, и знаки на ее теле тоже сменили оттенок. Воздух, плотный и густой, можно было есть ложкой, Эргед дышал с трудом, приоткрыв рот, но по-прежнему глядя на Улу. Лишь краем глаза отметил, что незнакомец так и лежит, не приходя в сознание, но сейчас это и к лучшему, меньше проблем создаст.
