Меня немного подбодрило, что похмельем после
Тем не менее никому из моих товарищей по несчастью не пришлось, как мне, сносить неодобрение Жослена Веррёя.
– Позор! – прошипел он, едва уселся рядом со мной за стол, чтобы позавтракать. – Думаешь, любой вопрос нужно решать через чью-то постель? Думаешь, Исандра де ла Курсель на такое рассчитывала, когда выбрала тебя своим послом?
– Прости, – кисло проворчала я, пряча лицо в ладони. – Мне недостает твоей воинской выучки, чтобы решать вопросы мечом и кинжалами. Делаю, что умею. Впрочем, в этот раз я до чужой постели не дошла бы, если бы вы все меня не бросили. Может, тебе стоит попробовать включить и постель в свой арсенал приемчиков. Не получится, так хотя бы перестанешь всякий раз на меня злиться.
– Я никогда… – мрачно начал он.
Я кольнула его взглядом.
– Это было другое, – пробормотал он.
– Да. – Я потерла раскалывающиеся виски. – Там и тогда было другое. А вот такое, как сейчас, случается, если отправить служительницу Наамах с дипломатической миссией в страну, где в почете крепкие напитки.
Жослен начал было набирать в грудь воздуха, наверное, чтобы дать мне отповедь, но передумал, глядя на мое измученное лицо. На его щеке дрогнул мускул – знак подавленной улыбки.
– По крайней мере, в этот раз тебе дали самой выбрать. Во всяком случае, так я слышал.
– О да, в этот раз я выбрала сама.
Он бросил взгляд на Грайне, которая хохотала во главе стола, с аппетитом поедая лепешку.
– А она довольно привлекательная. Для варварки.
Я засмеялась и тут же осеклась, потому что голова чуть не раскололась.
К полудню я достаточно оправилась, чтобы принять приглашение Друстана посмотреть столицу далриад – Иннисклан. Мы выехали верхами: Друстан, еще четверо круитов, Жослен и я. Во время прогулки увидели фермы, кузницу, мельницу и огромные стада, пасущиеся на зеленых весенних холмах.
Пейзаж был мирным, воздух – теплым и влажным, но моя кровь холодела. Весна разгоралась, и каждый день приближал лето и войну.
– В какой стороне ваш дом, милорд? – спросила я Друстана.
– Вон там, – развернув коня, он безошибочно махнул рукой на юго-восток. Как почти у каждого изгнанника, у него в голове был компас, всегда указывающий в сторону родины. – Там Брин Горридам, где на моем троне восседает Маэлькон. – Он оскалил белоснежные зубы, на разрисованном синими узорами лице образовалась пугающая гримаса. – Я прибью его голову на городские ворота!
Помоги мне Элуа, оставалось только молиться, чтобы у него получилось.
– Как думаете, Имонн поддастся нашим призывам? – спросила я.
Друстан покачал головой; лицо принца больше не внушало мне страха.
– Если его загнать в угол, Имонн будет сражаться как лев, но сам по себе никогда не двинется навстречу опасности. Если Маэлькон надумает напасть на меня на этих землях, Имонн возьмется за оружие и не опустит меча до победы или до последнего вздоха. Но по своей природе он готов скорее защищаться, чем наступать.
– А если Грайне попробует двинуть войска против его воли, далриады ее поддержат?
Друстан задумчиво посмотрел на меня.
– Некоторые поддержат, да. Умения твоего воина зажгли их сердца. – Он кивнул Жослену, который в ответ вежливо улыбнулся, не понимая ни слова. – Но Грайне на такое не пойдет. Пусть она и бесстрашна, как орел, даже ей не под силу разорвать связь между Близнецами. – Зацепив повод за луку седла, принц вновь устремил взгляд на восток, где находился его родной дом, и дальше, к далеким берегам Земли Ангелов. Его голос переменился: – Когда-то я мечтал о брачном союзе. Свободном и равноправном союзе двух соседних королевств. Воображал себе два трона, связанные шелковой нитью любви, а не железными оковами необходимости. – Он слабо улыбнулся. – Вот о чем мы с ней говорили и не могли наговориться: я на своем ужасном каэрдианском, которого стесняюсь даже перед тобой, а она на круитском, которым владела немногим лучше. Но мы понимали друг друга с полуслова, даже не имея общего языка, потому что у нас была одна мечта на двоих. У Исандры де ла Курсель и у меня. Мечтает ли она до сих пор о том же?
Вдруг стало ясным то, что раньше я не вполне понимала: почему Исандра так настаивала на этом браке. Держа речь перед вельможами, она изъяснялась затертыми фразами, скрывая истинный смысл под обтекаемыми дипломатическими словесами. Но слушая Друстана, глядя на него, я угадала главное: моя королева любила этого мужчину со всей отчаянной страстью, воспылавшей в шестнадцатилетней девочке при первой же их встрече.
И он горел таким же огнем.
– Да, милорд, – прошептала я. – Моя госпожа по-прежнему мечтает о том же.
Темные глаза принца остановились на моем лице. «Старшие дети Земли», – так сказала о своем племени его сестра Брейдайя. Возможно, он и не плохая партия для королевы Земли Ангелов.
