– Я подожду решения Имонна неделю, – спокойно произнес Друстан. – Если он не передумает, подниму знамя Куллах Горрьим и выступлю на Брин Горридам с теми силами, которыми располагаю. Думаю, сколько-то бойцов из других племен последуют за мной, хотя без далриад вряд ли их много наберется. Вы же на своем корабле вернетесь в Землю Ангелов. Скажи там Исандре, что я приду к ней, если выживу.
Ответить на это было нечего, поэтому я просто кивнула. Друстан развернул коня, подозвал своих людей, и мы поехали обратно в чертог Близнецов. По дороге я передала Жослену наш разговор.
– Я собираюсь кое-что предпринять, – помолчав, добавила я, – и тебе это не понравится. Просто… смирись и придержи язык. Прошу тебя. Клянусь именем Делоне, без этого не обойтись, другого выхода я не вижу.
Три дня прошло за встречами и переговорами. Весть о нашем посольстве распространялась быстро, и каждый день в Иннисклан прибывали лорды далриад; все покои в чертоге Близнецов оказались заняты. Далриады были как на подбор высокими и воинственными и радовали глаз разноцветными пледами и изысканными золотыми украшениями, которыми повсеместно славятся. Некоторые уже собрались на войну, их волосы были слеплены известью в высокие белые гребни. Хотя Русс рассказывал о таких прическах, воочию они меня все равно поразили.
Но Близнецы правили далриадами совместно, и, пока Имонн предпочитал воздерживаться от активных действий, о войне не стоило и заикаться. В своем решении он имел немалую поддержку – среди далриад хватало таких, кто не желал ввязываться в войну ради круитов.
– Безнадежное наше дело, по-любому вернемся с пустыми руками, – мрачно пророчествовал Квинтилий Русс, наблюдая за происходящим. – Может, прямо сейчас и отчалим?
В тот день я говорила и говорила, пока во рту не пересохло, а в голове не образовался тугой клубок из фраз, ангелийских и круитских вперемешку, словно змеиное гнездо. Имонн со своего трона постоянно следил за мной горящими глазами, похоже, не вникая в суть моих умных речей. Но я же не оратор, чтобы очаровывать сердца словами. Я беру другим.
– У нас, милорд адмирал, по плану осталось четыре дня. – Я прижала ладони к глазам, борясь с усталостью. Вот уже три дня я вежливо отвергала явный интерес Имонна, притворяясь, будто не замечаю его настойчивых ухаживаний. Предложениям других соискателей и вовсе был потерян счет. Опустив руки, я улыбнулась Руссу: – Вы так торопитесь покинуть леди Грайне? На то есть особая причина?
Лицо со шрамом залилось краской, и адмирал пробормотал:
– Она хочет ребенка.
– Знаю. Считает вас хорошим производителем. Эта леди весьма прямолинейна в своих желаниях. – Честно говоря, Русс и Грайне отлично подходили друг другу, но об этом я предпочла умолчать.
– Сибеал было видение во сне, – объявил Гиацинт, говоря о средней дочери Нектханы. – Она видела тебя, Федра. Ты держала весы, и одна чаша сильно перевешивала.
– Ты так хорошо понял ее слова? – приподняла я брови.
Он сконфуженно посмотрел на меня.
– Сестры Друстана учат меня круитскому, а я рассказываю им про свой
– Что ж, хорошо, можешь передать своим ясновидящим, что весы еще не готовы уравняться, – лукаво сказала я. – Кстати, а не видели ли они в своих снах тебя, о Принц Странников?
Гиацинт покачал головой, слегка хмурясь:
– Только один раз. Брейдайе приснился я на острове, и она спросила, не там ли я родился. Больше ничего.
– Странно, – протянула я и спустя секунду об этом забыла, потому что Друстан позвал меня разъяснить пользу альянса с Землей Ангелов очередному готовому слушать лорду из далриад. По крайней мере это мне удавалось. Я шла через чертог, чувствуя спиной взгляд Имонна. Он ловил меня глазами с того самого дня, когда я легла в постель с его сестрой.
Но Гиацинту я сказала правду. Пусть я и не умела вести дипломатических интриг, зато отлично знала, как распалить желание. Имонн поддавался медленно, в отличие от порывистой сестры будучи по натуре осторожным и неторопливым. В первую ночь он попытал удачи и проиграл и теперь остерегался приближаться к обрыву. А мне требовалась его безрассудность.
Прошел четвертый день, затем пятый. Грайне и Имонн то и дело кричали друг на друга, поддерживаемые своими сторонниками. На моих глазах завязалась драка между далриадами и круитами, когда на одного из людей Друстана напали трое новоприбывших в чертог гостей. Тогда-то я и увидела, почему Имонн отказался сразиться с Друстаном. Проигрывая в крепости телосложения, круитский воин дрался с невероятной ловкостью и проворством, успешно тесня нескольких кряжистых противников, пока не прибежал, прихрамывая, разъяренный Друстан, мгновенно разоруживший далриад голыми руками.
Пожалуй, дружно навалившись и пустив в ход клинки, они могли бы убить его, но не стали и пытаться, со страхом и уважением разглядывая синие воинские татуировки принца, рыжий плед и принадлежащую ему по праву золотую гривну круарха Альбы.
