Конечно же, ангелийцам не вменялось в обязанность идти в наступление с войсками Друстана маб Нектханы – на первый взгляд эта битва была не нашей. Мы могли бы поднять паруса и долгим кружным путем попытаться обогнуть Проливы, держа курс на нижний Сьоваль. Но за такое решение островитяне, скорее всего, ославили бы нас трусами; к тому же мы лишились бы возможности сообщить важные новости королеве. Пока мы добрались бы по морю до родных берегов и дальше по суше до Исандры, круиты бы уже пересекли Проливы или полегли в битве с войсками узурпатора.
Друстан изъявил готовность, вернув себе престол, помочь Земле Ангелов, а потому мы, ангелийцы, выступая на его стороне, сражались бы, по сути, за себя. Квинтилий Русс оставил на корабле половину команды, распорядившись, что передать королеве в случае поражения.
Остальные принялись собираться в ратный поход.
Далриады едут на войну, словно на праздник: со смехом, кличами и шутками-прибаутками, пышно и блестяще разодетые. Их лорды сражаются на боевых колесницах, как в старые времена, – прекрасное зрелище, ожившая эллинская легенда. Круиты же ведут себя гораздо тише, но выглядят смертельно опасными – видели бы вы их безжалостные глаза и жестокие улыбки на разрисованных синим лицах.
Двадцать воинов, десять пар далриад и круитов, заблаговременно ускакали на самых быстрых лошадях в разные стороны, чтобы известить всю Альбу о начале войны. Они везли знамена, под которыми отряды пойдут в сражение, где изображались Фалар Бан, Белая Лошадь Эйре, на зеленом поле и Куллах Горрьим, Черный Кабан, на красном. Провожаемые напутственными возгласами, всадники вертелись в седлах, махая нам на прощание. Все понимали, что, скорее всего, вестники спешат навстречу своей смерти. Чем дальше они ускачут по вражеской территории, тем шире распространится молва о грядущей битве с узурпатором и тем больше союзников примкнет к армии Друстана по мере нашего продвижения на восток.
Кто-то добьется успеха, благодаря выучке. Кому-то просто повезет. А иные погибнут. Многие погибнут.
Принц молча смотрел вслед своему авангарду. В Иннисклан он привел всего пятьдесят бойцов, прорвавшихся сквозь войско Маэлькона, чтобы спасти наследника круарха с матерью и сестрами. А начинали тот прорыв две сотни храбрецов, среди которых был и родной отец Друстана, погибший от рук солдат под флагом Тауру Кро. Мать Маэлькона, Фоклайдха, происходила из бругантийцев, следовавших за Красным Быком, как раз ее родичи и захватили Брин Горридам, учинив кровавую баню, и в итоге усадили Маэлькона на трон.
«Неудивительно, – думала я, – что Львица Аззали сговаривалась с Фоклайдхой и Маэльконом. Вынашивая сходные замыслы, они друг друга отлично понимали». Тут же на память пришел Марк де Тревальон. Оставалось только гадать, вернулся ли он из изгнания, согласилась ли его дочь Бернадетта стать женой Гислена де Сомервилля и благословил ли этот союз сам бывший герцог. Вопросы без ответов множились и множились: объявлена ли уже война, на свободе ли д’Эгльмор, что там поделывают ядовитые змеи из Дома Шахризаев и на троне ли еще Исандра. Кто знает? И любопытно, послал ли королевский дом Арагонии войска и сколько, а еще, что уже стало известно Вальдемару Селигу.
Было ужасно досадно находиться столь далеко от гущи событий и от свежих новостей. Бесчисленные вопросы, как стая чаек, метались в голове. Мне пришлось ехать в войсковом арьергарде с Гиацинтом, Жосленом, Нектханой, ее дочерьми и домочадцами Близнецов. Летом в Земле Ангелов мы глотали бы пыль после армейской конницы, но весной на Альбе почти каждый день шли дожди, и влажная земля густо порастала свежей зеленью. Передняя шеренга нашего войска беспорядочно растянулась на целую милю, двигаясь с черепашьей скоростью пехотинцев.
На марше есть приходилось что ни попадя: армейские фуражиры обирали крестьян, ругавшихся сквозь зубы, круиты Друстана много охотились, метко разя стрелами разнообразную дичь. Ни один из солдат в походе не голодал.
Всю дорогу к нам присоединялись новые и новые союзники, становясь под знамена Куллах Горрьим.
В наши нестройные ряды вливались горстки декантийцев и корваникийцев, ордовалей и дюмнонийцев, ведущих происхождение от рода Черного Кабана. С севера прибыл разношерстный отряд сигоев и вотадаев под знаменем Красного Быка – рослые и светловолосые, как далриады, с воинственными белыми гребнями из слепленных известью волос и синими круитскими татуировками на лицах. Пришли известия, что племена Тауру Кро остались верны Маэлькону и убили шестерых гонцов Друстана.
Маэлькон уже знал о нашем походе и собирал армию.
Почему-то с военными действиями он пока выжидал.
Потом разнесся слух, будто после небольшой стычки юг принял сторону узурпатора и там собираются сжечь дома тех, кто отправился воевать за Куллах Горрьим. В наших рядах едва не начался мятеж, поскольку многие из примкнувших вознамерились вернуться домой, чтобы защитить свои семьи и имущество, но тут на горизонте показалось огромное войско.
