Близнецы предложили немедля идти в наступление, но Друстан заставил их выждать, всеми силами сдерживая боевой задор далриад, пока не стало ясно, кто именно движется нам навстречу: триновантийцы, атрибатийцы, кантики – народ Эйдлах Ор. На их флаге красовалась Золотая Лань на зеленом поле, а рядом несли знамя Черного Кабана, показывавшее лояльность новоприбывших Куллах Горрьим. Слух оказался ложным. Да, на юге состоялся бой, в котором народ Золотой Лани потерял сотни воинов, но сторонники Маэлькона потерпели сокрушительное поражение от тех, кто помнил свой кровный долг перед потомками Кинхила Ру.
Так, обрастая союзными войсками, мы постепенно подступали к Брин Горридам.
– Этот парень – прямо что-то невероятное, – сказал Квинтилий Русс, с кряхтением устраиваясь у костра. В сырую погоду у адмирала разыгрывалась болезнь суставов. – Никогда не спит. Армия Маэлькона непонятно где, а он знай себе скачет вдоль шеренг и чуть не для каждого находит доброе слово. Что за дурни на этом острове, раз позволяют своим женщинам воевать!
– А вы попробуйте остановить местных женщин, – усмехнулась я, думая о Грайне.
Русс ответил мне кислым взглядом.
– Женись я на одной из них, уж попробовал бы. Я тут вот что подумал: может, будет лучше, если я прикажу своим парням охранять тебя, а, миледи? Когда начнется битва, не годится тебе оставаться без защиты.
Внезапно заговорила средняя дочь Нектханы, Сибил. Адмирал непонимающе посмотрел на меня.
– Если сами вы не согласны отдать жизнь ради нашего блага, – медленно перевела я, – не просите нас умирать ради вашего.
– Я никому не желаю смерти, – нахмурился Квинтилий Русс и подождал, пока я переведу его слова, хотя Сибил, похоже, и так все поняла. – А меньше всего миледи послу нашей королевы.
Я обхватила руками колени и подняла глаза к небу, затянутому серыми облаками.
– Милорд адмирал, если вы желаете отрядить ваших людей на мою охрану ради их спасения, я поддержу ваше намерение, поскольку не хочу, чтобы ангелийская кровь проливалась на чужой земле, равно как и не хочу сообщать Исандре де ла Курсель скорбную весть о вашей гибели. Но если весь сыр-бор действительно из-за меня одной, тогда я говорю «нет». – Я перевела взгляд на Русса. – Это решение представляется мне глубоко ошибочным. Не при той цене, что мы просим островитян уплатить в ближайшее время за союз с нами.
Адмирал по-моряцки цветисто выругался в мой адрес; имя Делоне не раз просклонялось вкупе с честью и идиотизмом. Я подождала, пока он выговорится.
– Во время битвы я и так буду в тылу, милорд адмирал, – наконец продолжила я свою мысль. – Там я рискую не больше, чем родная мать принца. Вдобавок за мной присмотрит Жослен.
Русс снова выругался, встал и зашагал туда-сюда, время от времени тыча толстым пальцем в Жослена.
– Останешься с ней, да? – вопрошал он, сердито хмуря густые брови. – Клянешься, кассилианец? Не отойдешь от нее ни на шаг?
Жослен кивнул, его наручи кроваво блеснули в свете костра.
– Я уже дал такую клятву, милорд, – тихо отозвался он. – И буду вовеки проклят, если не сдержу ее.
– Я такое предложил только ради тебя, Федра. – Квинтилий Русс вытянулся передо мной и прерывисто вдохнул. – У моих парней руки чешутся как следует наподдать этим альбанцам. Пора размяться, а то ни одной драчки не случилось аж со времен заварушки в Хеббель-им-Аккаде. Но заковыка в том, Федра но Делоне, что если в этой битве тебя прихлопнут, то тень твоего наставника наверняка будет преследовать меня до самой смерти! Чего мне совсем не хочется.
– Она не умрет, – раздался глухой голос Гиацинта, голос его
– Говоришь, мы победим? – встрепенулся Русс: дар Гиацинта смущал его, тем паче что оказался истинным. – Так что ли, тсыган?
Гиацинт покачал головой, отчего черные кудри заплясали в воздухе.
– Я видел только, что вы и Федра вернетесь в море, не более того.
Адмирал снова пространно выругался.
– Пусть будет, как будет! Давайте сразимся за синего парня Исандры! Пусть альбанская кровь отведает ангелийской стали. – Он поклонился мне и ухмыльнулся, отчего изуродованное шрамом лицо перекосилось. – Да благословит тебя Элуа, Федра, и твоего тсыганского колдуна, и кассилианского не пойми кого, что тебя защищает. Встретимся снова в море или в подлинной Земле Ангелов за Медными вратами.
– Да пребудет с вами благословенный Элуа, – пробормотала я, опускаясь на колени и тут же вставая. Затем обняла его и поцеловала в обезображенную шрамом щеку. – Ни у одного короля или королевы никогда не было столь верного слуги, как вы, милорд Русс.
Адмирал покраснел: я почувствовала жар его щеки под губами.
– Как и столь необычного посла, – усмехнулся он, обнимая меня. – Необычного и успешного. Ведь это ты привела их всех сюда, девочка. Да пребудет с тобой Элуа.
