Йен молчал, и на мгновение — на один кратчайший миг — в его глазах промелькнуло сомнение. Для Маргарет это было словно удар кинжалом в сердце.
Она не верила своим глазам. Как он мог утверждать, что любит ее, и при этом верить в злобные наветы на нее?
Это был последний удар. Маргарет устала от ревности, подозрительности, недоверия, но больше всего от одиночества. А ему она никогда по‑настоящему и не нужна была, их брак — тоже.
— Отправляйся к черту, Йен. И не трудись возвращаться.
— Что это значит? — проворчал он.
— Это значит, что я устала ждать, когда ты начнешь мне доверять. Как ты мог подумать?… — Маргарет замолчала и глубоко вздохнула, надеясь, что прохладный воздух остудит жжение в груди. — Я больше не желаю постоянно защищаться — от тебя и от всех на свете злых языков. Не хочу быть женой наполовину. Не хочу быть грязной маленькой тайной, которую можно спрятать в далеком замке и навещать, когда приспичит. Наши отношения были ошибкой с самого начала.
В ее голосе звучала непривычная решимость, окончательность, и Йен насторожился.
— Все не так, Маргарет. Ты даже не пытаешься увидеть ситуацию моими глазами. Я давал клятву. У меня есть долг.
— А как насчет клятвы и долга передо мной? Ты говоришь, что любишь меня, но это не любовь. Ничего похожего. Это смесь одиночества, тайн, подозрений и моментов физического наслаждения.
Йен молча смотрел на жену. Беспомощность в его глазах задевала за живое, но Маргарет держалась твердо.
— Я делаю все, что могу, Мэгги. Знаю, тебе трудно, но прошу, потерпи еще немного.
— Нет, — отрезала Маргарет и повторила еще решительнее: — Нет. Мне осточертело терпеть и ждать, ждать и терпеть. Мне нужен ты, ты весь. И если ты сейчас уедешь без меня, то можешь не возвращаться.
Маргарет знала, что муж не приемлет ультиматумов, но не считала нужным отступать. Не в этот раз. Так дальше продолжаться не может. Еще немного, и от их любви не останется ничего. Возможно, от нее уже ничего не осталось.
Лицо Йена стало ледяным, суровым, чужим.
— Ты действительно этого хочешь?
У Маргарет замерло сердце.
— Да! — выдохнула она.
Произнеся это слово, она тотчас же захотела взять его обратно. Но она должна была его произнести. Ему придется выбирать.
Но неужели он выберет отъезд?
Маргарет утратила ощущение реальности. Она понятия не имела, сколько времени сидела у дерева и рыдала. Минуту? Две? Десять? Неожиданно рядом оказалась Бригид.
— Мэгги! Слава богу, ты здесь! Разве ты не слышала, что я тебя звала?
Маргарет подняла к подруге залитое слезами лицо.
Бригид побледнела и, в ужасе вскрикнув, подошла к дереву и упала на колени рядом с подругой.
— О господи! Что случилось?
Маргарет несколько раз моргнула и помотала головой. У нее перехватило дыхание, и говорить не было никакой возможности.
— Тебя обидел Тристан? — спросила Бригид. — Я забеспокоилась, когда он вернулся в замок один… и в бешенстве. Скажи, он что… взял тебя силой?
Только теперь Маргарет осознала, что ее одежда, мягко говоря, в беспорядке, да и губы от поцелуев Йена сильно припухли.
Проследив за взглядом Бригид, она опустила глаза и заметила небольшую царапинку у себя на груди.
— Это не Тристан. — Она покачала головой.
На лице подруги отразилось облегчение, но она тут же насторожилась и спросила:
— Тогда кто? Кто сделал это с тобой? Мы немедленно должны вернуться в замок и рассказать твоему отцу.
Маргарет схватила подругу за руку.
— Нет, только не это!
— Мы должны! Негодяй не мог далеко уйти.
— Нет, Бригид. Ты никому ничего не скажешь, — пробормотала Маргарет. — Все не так, как ты думаешь. Никто не должен знать, потому что…
Она умолкла, чтобы не проболтаться. Пусть Йен разбил ей сердце, но смерти его она не хотела.
Она заставила себя встать, хотя у нее дрожали колени, и попыталась собраться с мыслями. Подруга следила за каждым ее движением.
— Это он, правда? — спросила Бригид. — Твой муж? Именно его ты стараешься защитить?
Маргарет попыталась все отрицать, но она никогда не умела лгать. Да и Бригид знала ее слишком хорошо. В конце концов, она была вынуждена во всем признаться, поскольку Бригид пригрозила, что немедленно отправится в замок и расскажет все отцу.
— Поклянись, что ничего никому не скажешь, Бриг. Пусть между нами все кончено, но я люблю его и ничего не могу с этим поделать. — Ее глаза снова наполнились горячими злыми слезами. — Все кончено, Бриг. Я это точно знаю.
Подруги обнялись, и Бригид попыталась, как могла, успокоить ее, а через некоторое время спросила:
— Мэгги, ты уверена?
В голосе подруги было что‑то странное — что‑то такое, чего Маргарет не поняла. Некая страстность… или горячность.
— Да, я уверена. — Она всхлипнула. — Он меня больше не хочет.
И она снова оказалась в объятиях подруги.
— Тогда он глупец и не заслуживает тебя, Мэгги. Возможно, определенность и конец — действительно наилучший выход.
Последняя фраза прозвучала как вопрос, но Маргарет была слишком расстроена, чтобы вдаваться в такие нюансы.
