У нее от страха замирало сердце, когда она ехала по темной лесной тропе и всю дорогу молилась. Но звуки с берега становились все страшнее. Лязг мечей, наполнявший воздух, постепенно стихал, зато слышнее стали крики и стоны. Ничего подобного Маргарет еще не доводилось слышать, и она понимала, что эти звуки теперь будут преследовать ее в кошмарах до конца жизни. Она сразу догадалась, что слышала звуки ужасной бойни. Мир вокруг нее приобрел неясные очертания и казался расплывшимся пятном — то ли от слез, туманивших глаза, то ли от страшных образов, мелькавших перед ее мысленным взором. Когда же Маргарет наконец добралась до поля боя, спрыгнула с коня и стала пробираться через толпы ликующих членов своего клана, она окончательно утратила всякую связь с реальностью. Ей чудилось, что она оказалась в отвратительном ночном кошмаре, странном мире жути и ужаса. Она бежала к берегу, и путь ей освещали факелы, зажженные повсюду.
Ее узнавали: она не единожды слышала удивленное «миледи», — но никто не пытался остановить. И она поняла почему, как только миновала деревья и перед ней предстал берег, усеянный трупами.
К горлу подступила тошнота. Тела — или части тел — были везде. В море кровавых ошметков осталось только два или три пятнышка светлого песка. Повсюду стоял тошнотворный запах. Маргарет вырвало.
Подняв голову, она повернулась сначала в одну сторону, потом в другую, почти не видя ничего вокруг. Она не знала, куда смотреть и как смотреть, и опасалась, что увидит… самое ужасное.
«Йен! Пожалуйста, только не Йен!»
Люди ее отца сваливали тела в кучи, а затем послышался рев огня, и она почувствовала отвратительный запах горящей плоти, ударившей в ноздри.
Издав отчаянный крик, Маргарет начала поиски. Она металась между мертвыми, разглядывая изувеченные тела, всматриваясь в изуродованные до неузнаваемости лица, заглядывая в невидящие глаза.
Многие из погибших оказались совсем молодыми, и лишь на некоторых были кольчуги. Судя по цвету одежды, большинство из них были ирландцы, но она нигде не видела черных шлемов с наносниками и черных кожаных доспехов.
— Маргарет, какого черта ты здесь делаешь? — Сзади подошел Дункан и, схватив ее за локоть, развернул лицом к себе. — Я не поверил, когда один из моих воинов сказал, что видел тебя. Ты спятила? Здесь опасно! Отец придет в ярость, увидев тебя.
— Где он, Дункан? Где отец? — взмолилась Маргарет. — Я должна спросить, что он знает об Йене.
У нее перехватило дыхание, когда она заметила в выражении лица брата что‑то странное. Сочувствие?
— Маклин мертв, Мэгги. Дугалд видел, как он упал.
— Нет! — Маргарет покачнулась и вцепилась в руку брата, чтобы не упасть. Йен не мог умереть. — Где он? Если он мертв, покажите мне его тело.
— Возможно, уже слишком поздно.
— Что ты имеешь в виду?
Дункан покосился в сторону дальней части берега, где полыхал костер. Маргарет почувствовала, что у нее перестало биться сердце. Кровь застыла в жилах.
Она побежала. Дункан что‑то кричал ей вслед, требовал, чтобы она остановилась… вернулась … но только она ничего не слышала.
Он догнал ее, когда до костра и окружившей его толпы оставалось еще несколько десятков ярдов.
— Ты не пойдешь туда! — заявил он и, обхватив сестру сзади за талию, оторвал от земли. — Поверь, Мэгги, тебе не стоит это видеть.
— Почему? Что там происходит?
Серебристая вспышка над головами собравшихся людей и последовавший за этим восторженный рев толпы заставили ее замолчать. Она перестала вырываться из рук брата.
— Некоторых бунтовщиков казнят, — сообщил он, на мгновение отведя глаза.
Подобного ужаса Маргарет еще никогда не испытывала. Отец мстил. Его безжалостная и жестокая месть запомнится надолго.
— Но не твоего мужа, — заверил ее Дункан. — Он пал на поле боя.
Маргарет не могла в это поверить. Она обязана была все увидеть собственными глазами.
— Если он в костре, я должна это видеть, — заявила она.
Должно быть, Дункан услышал отчаянную решимость в голосе сестры, поэтому отпустил ее.
— Только не говори, что я тебя не предупреждал.
Наверное, ей следовало прислушаться к словам брата. Она протиснулась сквозь толпу как раз вовремя, чтобы увидеть, как меч палача опускается на шею воина, которого она узнала. То был Дункан из Мара, младший брат графа Мара, зять и шурин Роберта Брюса. Брюс был женат на сестре Дункана Изабелле, а сестра Брюса Кристина вышла замуж за брата Дункана. Маргарет отвернулась.
Ей уже приходилось видеть, как умирают люди, но сейчас все было иначе. Казалось, она принимала во всем этом самое непосредственное участие. Неужели все эти люди действительно умерли из‑за нее?
Она заметила отца, наблюдавшего, как тело Дункана из Мара бросают в костер. Вперед вытолкнули следующего несчастного. Судя по внешности, это был какой‑то ирландский вождь.
Отец не удивился, заметив ее, но был недоволен ее появлением.
— Дочь, — сурово проговорил он, — в следующий раз я запру тебя на чердаке.
Маргарет не обратила никакого внимания на угрозу. Не существовало запора, способного ее остановить. В любом случае она нашла бы способ сбежать.
— Где он, отец? Где мой муж?
