Но Маргарет не смотрела на молодого красивого воина. Ее глаза были устремлены на мужа. Их взгляды встретились, и он почувствовал ее тревогу и страх — страх за него.
— Я в порядке, — прошептала она.
Йен скрипнул зубами. Проклятье, она точно не в порядке. Он видел, как на ее лице наливается огромный синяк. Она могла погибнуть!
Йен инстинктивно сжал кулаки. Вероятно, Маргарет поняла, что он намерен довершить начатое, и поспешно сказала:
— Это произошло случайно.
— Кто‑нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — Из палатки вышел Эдвард Брюс. — Кто эта женщина?
— Моя жена, — без колебаний ответил Йен, хотя знал, какую реакцию вызовет такой ответ.
Лицо Брюса побагровело. Он с нескрываемой ненавистью оглядел Маргарет с ног до головы и снова повернулся к Йену.
— Что она здесь делает? Как ты мог привести в лагерь шпионку?
Маргарет покачнулась. Йен бросился было к ней, но ее поддержал Макгован.
— Я не шпионка, — с достоинством проговорила она, — а пришла, чтобы помочь сыну.
Эдвард, проигнорировав ее, смотрел только на Йена, и его глаза сверкали яростью.
— Убери ее отсюда. Она, это проклятая Макдауэлл, ответственна за смерть моих братьев.
Эдвард Брюс не сказал ничего нового. Йен думал о том же сотни раз за прошедшие шесть лет. Только одно дело — думать, а другое — слышать подобные слова от кого‑то другого, тем более — от Эдварда.
Йен сделал шаг к Эдварду и отчетливо проговорил:
— Эта женщина также моя жена, кузен, и пока она будет ею оставаться, вы будете относиться к ней со всем уважением, которое заслуживает ее положение. В том, что случилось, вины Маргарет нет. Она совершила ошибку, но никогда не предавала нас намеренно. Если хотите кого‑то винить, вините меня.
По выражению лица Эдварда было ясно, что он так и делал. Но он видел Йена в бою и был достаточно умен, чтобы придержать язык, а Дуглас ему помог — отвлек разговор от Маргарет.
— Так что все‑таки случилось? — спросил Дуглас, глядя на Макгована с плохо скрытой враждебностью. — Ты же знаешь, что можешь быть наказан за то, что ударил своего командира? Возможно, Каррик отошлет тебя домой.
— Не вмешивайся, Джейми, — буркнул Макгован. Йен ни разу не слышал, чтобы кто‑нибудь когда‑нибудь так называл Дугласа — Джейми. — Между прочим, я думал, ты рад моему приезду.
Дуглас сжал кулаки и двинулся к Макговану, но тут Эдвард проговорил:
— Я же велел тебе не вмешиваться, Дуглас. Макгован — мой человек и хороший воин. Мне все равно, что было между вами в прошлом. — Он посмотрел на Макгована. — Но кое в чем я вынужден с ним согласиться. У тебя должно быть чертовски хорошее объяснение.
— Оно есть! — вклинилась Маргарет. — Он защищал меня.
Йену услышанное не понравилось. Очень не понравилось. Так что не только Дуглас в этот момент сжимал кулаки.
Маргарет прикусила губу и покраснела, а Йен помимо воли почувствовал возбуждение.
— Эти люди ошибочно приняли меня… за другую, — вновь заговорила Маргарет. — Макгован вежливо сказал им об этом. А Капитан набросился на него. Макгован же не стал защищаться. — Она взглянула на Эдварда. — Вероятно, он следовал правилу не драться со своим командиром, а просто попытался остановить его. Только после того, как удар получила я, он дал сдачи. Надеюсь, он не будет наказан.
Все, конечно, поняли, за кого ее приняли. Йен должен был рассвирепеть, но, к собственному изумлению, был безмерно горд. После словесной атаки Эдварда и признания, что ее приняли за шлюху, Маргарет держалась с потрясающим спокойствием и уверенностью. Ею невозможно было не восхищаться. Сейчас она была похожа на ту юную девушку, в которую он когда‑то влюбился: бесшабашную отчаянную девчонку, знавшую себе цену. И ей было наплевать на то, что думали о ней другие.
Даже Эдвард был впечатлен. В чем‑то он все же был схож со своим старшим братом — обоих воспитывали в рыцарстве. Вот оно и проявилось.
— Я не стану наказывать мужчину, защитившего честь женщины, — торжественно заявил брат короля и после паузы добавил: — Любой женщины.
Маргарет, похоже, такое решение устроило (хотя Йен остался недоволен). Ее лицо просветлело, и она проговорила:
— Тогда… Я думаю, будет лучше, если мы все забудем об этом недоразумении.
Почувствовав на себе взгляд Йена, Маргарет повернулась к нему и тотчас же поняла: ее муж никогда ничего не забудет.
Маргарет пыталась убедить себя в том, что все это ничего не значило, и была очень благодарна Йену. Ведь он защищал ее! Дело не только в том, что муж едва не убил мерзкого Капитана (она мудро решила никому не говорить, что негодяй хватал ее за грудь). Йен сказал Брюсу, что в случившемся шесть лет назад ее вины нет.
А сам‑то он в это верил?
Увы, Маргарет понимала, что выяснить это будет сложно. Она не обольщалась относительно спокойствия, с каким он держался. Под налетом внешней невозмутимости бушевал ураган, и она находилась в самом его центре. Почему это ее возбуждало — она не понимала.
По всем понятиям она сейчас должна была испытывать страх, ужас, трепет, но никак не возбуждение. Хотя… Каким бы ни был Йен, она точно знала, что он все равно ее не обидит. Но, конечно же, муж ужасно злился.
