Было очевидно, что Макгован не намерен отвечать обидчику, и Маргарет попыталась положить конец избиению. К несчастью, Капитан был слишком зол и воинственно настроен, да к тому же пьян, поэтому не заметил, что его кулак сближался с лицом женщины, а вовсе не с плечом красивого воина.
Маргарет вскрикнула, когда ее голова взорвалась болью. Последнее, что она слышала, был сильный шум… или рев?
Встреча была прервана шумом, донесшимся снаружи.
— Что там происходит? — проворчал Эдвард Брюс, обращаясь к своему оруженосцу. — Выясни.
Парень тотчас выбежал из палатки, а Йен попытался вернуть брата короля к теме беседы. Из четырех братьев Брюса только этот остался в живых. Йен его не любил, и эта неприязнь лишь усилилась после пяти лет сражений бок о бок.
Когда король отправил брата покорять проблемный юг и пограничные территории, кроме сэра Джеймса Дугласа и сэра Томаса Рэндолфа с ним отправились три шотландских гвардейца: Йен, Ламонт и Сетон, впоследствии перешедший на сторону врага. Этих гвардейцев периодически отзывали для выполнения других миссий, и временами к ним присоединялись другие люди, однако Йен бо́льшую часть времени после возвращения в Шотландию проводил с Эдвардом.
В лучшем случае Эдвард Брюс был заносчивым франтом, импульсивным и непостоянным. Он был абсолютно предан брату, но одновременно завидовал ему. Воины любили Роберта Брюса, но к его брату теплых чувств не питал никто. И не надо было иметь богатое воображение, чтобы понять, почему его не любили. Эдвард, в отличие от брата, не являлся мудрым лидером. Как правило, игнорировал любые советы и слишком уж высоко ценил собственное мнение, что нередко приводило к открытым столкновениям с гвардейцами, как, например, в этот раз.
— Мы можем тайно туда проникнуть, — сказал Йен, изо всех сил стараясь оставаться спокойным. — Не будет никакого вреда, если мы хотя бы попытаемся.
— Вред будет в том, что вас убьют. Мой брат не скажет мне спасибо, если я дам разрешение на операцию, в которой погибнут его лучшие воины. Нет. Мы продолжим осаду по всем правилам. Макдауэлл долго не продержится. Вы, гвардейцы, об этом позаботились. Они уже много месяцев не получали снабжение.
Терпение Йена стремительно истощалось. Он знал: дело вовсе не в том, что Эдвард боялся лишиться своих лучших воинов: просто хотел, чтобы заслуга поимки Макдауэлла принадлежала исключительно ему, поэтому даже не пытался скрыть свою радость, когда Йен вернулся из Англии не с ним.
Но теперь‑то речь шла не только о Макдауэлле.
— Там мой сын, — сказал Йен.
Взгляд Эдварда стал суровым: вероятно, он услышал предостережение или угрозу в голосе воина.
— Это неудачное стечение обстоятельств. Но я уверен, что мальчику не причинят вреда. А если с ним все‑таки что‑то случится… в конце концов, он внук Макдауэлла.
Йен до боли стиснул зубы. Эдвард постоянно напоминал ему о том, что родственники его жены в ответе за гибель его, Эдварда, братьев. Конечно, так оно и было, но со временем подобные намеки стали раздражать Йена.
Перепалку прервало возвращение оруженосца.
— Там драка, милорд, между Капитаном и одним из воинов, из‑за девушки.
— Что за девушка? — заинтересовался Эдвард.
— Красивая, — сообщил парень. — С длинными рыжими волосами.
Йен похолодел. Кровь застыла в жилах. Не может быть! И вообще, вокруг полно красивых рыжеволосых девиц. И все же он не мог отделаться от мысли, что речь шла о Маргарет. Он втайне надеялся, что жена ослушается его. Пожалуй, он даже удивился, что она явилась только сейчас, а не раньше.
Но что же теперь делать?
Йен вышел из палатки, не сказав ни слова, и сразу услышал шум драки, но то, что увидел, заставило его сердце на мгновение остановиться. Это была, разумеется, Маргарет и, конечно же, в самой гуще драки. Йен разозлился. Какого черта? Что она там делает?! Дождется, дура, что ее убьют.
Внезапно Йен увидел, как кулак воина надвигается на Маргарет, однако они находились все‑таки слишком далеко, чтобы он не мог его остановить, так что он лишь взревел словно дикий зверь. С мучительной беспомощностью он наблюдал, как голова Маргарет откинулась назад от удара, а затем она рухнула на землю.
И больше не шевелилась.
Йен преодолел разделявшее их расстояние — около пятидесяти ярдов — за доли секунды. Он не мог ни о чем думать. Глаза заволокла красная пелена, и сейчас он был в бешенстве — как его предки викинги. Его кулак снова и снова врезался в ненавистную физиономию Капитана. Йен наверняка убил бы негодяя, но его оттащили Бойд, Ламонт и Дуглас. С ним сумели справиться только все трое.
— Что здесь происходит, Макгован? — спросил Дуглас, судя по тону, не испытывавший симпатии к этому человеку.
Очень медленно красная пелена стала рассеиваться, и к Йену вернулась способность соображать. Он понял, что до его вмешательства Макгован дрался с Капитаном. А теперь этот самый Макгован, склонившись над Маргарет, осторожно помогал ей подняться. Внезапно Йен проникся такой же враждебностью к этому человеку, как и Дуглас.
