Он криво усмехнулся. Не заметит? Как будто такое возможно. Он всегда остро чувствовал ее присутствие, даже сейчас, когда не желал иметь с ней ничего общего Ну… по крайней мере, стремился к этому. Тем не менее он понимал материнское сердце. Она ужасно беспокоилась за сына.
Вероятно, почувствовав, что муж колеблется, Маргарет проговорила:
— Я знаю замок и знаю, как мыслит мой отец. И я могу помочь вернуть сына.
Йен покачал головой.
— Ты там не нужна, Маргарет. Твое присутствие многое усложнит.
Было очевидно, что жена неправильно истолковала его сомнения, а она между тем продолжала:
— Ты уже объяснил, какие чувства испытываешь ко мне, и я прекрасно поняла, что не нужна тебе, поэтому не стану мешать. А если… — Она стала белой как полотно. — Если у тебя там есть женщина, я буду спать под открытым небом.
Йен знал, что не должен ей ничего объяснять. Ведь это она едва не вышла замуж за другого мужчину. Ему должно быть все равно, что она думает. Черт! Было бы проще, будь у него в лагере женщина. И ведь слишком многие в лагере Брюса знали о ее предательстве: его братья по оружию, король, а также кое‑кто из его свиты. Маргарет — дочь Дугалда Макдауэлла, дочь врага.
Йен насупился и пробурчал:
— Ты останешься здесь. Как только появятся какие‑то сведения, я тотчас тебе сообщу.
— Но…
— Это не просьба, Маргарет, — перебил он.
Ее глаза вспыхнули золотистым огнем. Она горделиво выпрямилась, расправила плечи и с вызовом взглянула на мужа.
— Очевидно, у тебя все мозги ушли в мускулы! Ты забыл, что не имеешь права мне приказывать?
— Разве? — удивился Йен. — Мне кажется, что я твой муж. — Он сделал паузу и добавил со значением: — Во всяком случае — пока.
— Надо же, вспомнил! А когда тебе было удобно, ты забыл об этом на шесть лет.
Йен скрипнул зубами. Нет, он ничего не забыл. В том‑то и дело. Когда он рядом с ней, он слабый. А это неправильно. И вообще он же ее ненавидит, разве нет?
Йен был в этом уверен шесть долгих лет, потому что считал жену предательницей. Но теперь все изменилось. Маргарет объяснила, что тогда произошло. Приходится привыкать к тому, что цвета есть самые разные, в том числе — полутона и оттенки. Нельзя разделить весь мир на черное и белое. Мэгги предала его не намеренно. Напротив, она боялась за него и пыталась отвести от него опасность. И еще — огонь на бакене.
Похоже, сейчас он уже не испытывал к ней ненависти. А то чувство, которое испытывал… Оно было сильным и жарким, оно будоражило и ослепляло. Ему хотелось наброситься на нее — но не со злостью. Шесть лет или шестьдесят — какая разница?
Черт возьми! Как же быть?
Йен бросил на жену косой взгляд, надеясь, что она не заметит его состояния.
— Не я один страдаю забывчивостью, — проворчал он. — Припомни, что ты, как замужняя женщина, должна была жить там, где я тебя оставил.
Не желая слышать возражения, Йен резко развернулся и стремительно удалился.
Возможно, идея была не так уж хороша. Чувствуя на себе любопытные взгляды, Маргарет плотнее завернулась в плащ. Жаль, что нет капюшона. Длинные рыжие волосы рассыпались по спине, выглядывая из‑под тоненькой, словно паутинка, золотистой вуали. И Маргарет вдруг показалось, что они неприлично яркие и слишком бросаются в глаза.
Быть может, ей не следовало переодеваться? Останься на ней одежды монашенки, на нее глазели бы не так явно. Но накануне вечером к монастырю привезли пакет с новым платьем и вуалью. Маргарет решила, что это подарок мужа — извинение за высокомерное поведение.
Ну ладно, не стоит кривить душой. Маргарет на самом деле не считала, что подарок — это извинение (Йену слишком нравилась роль господина и хозяина), однако это был хороший повод отправиться в лагерь и отыскать его.
Интересно, где он раздобыл столь изысканные вещи так быстро? Маргарет могла бы поклясться, что бархатное платье цвета мха и шелковая вуаль ему в тон были сшиты специально для нее, если бы платье не было чуть‑чуть тесноватым в груди и бедрах.
Хотелось верить, что, увидев на ней свой подарок, Йен смягчится, тем более что он наверняка будет недоволен ее появлением в лагере. Но если он считает, что она собирается покорно ждать его распоряжений…
Маргарет сжала кулаки, вспомнив его возмутительно высокомерный приказ сидеть и ждать. В конце концов, она не так уж сильно изменилась.
Оказалось, что найти Йена непросто. Лагерь был гораздо больше, чем она предполагала. Для осады собрались сотни людей, превратив местность вокруг Дамфриса в довольно большую деревню, состоявшую из палаток, повозок, конюшен, кухонь и загонов для скота.
Ей пришлось пройти сквозь строй мужчин — огромных мужчин, Маргарет не могла это не отметить, — прокладывая себе путь через лагерь.
Хотя ей инстинктивно хотелось прикусить губу, опустить глаза и стараться не встречаться взглядами с воинами, больше напоминавшими разбойников с большой дороги, Маргарет решила не выказывать робость. Она высоко держала голову и смотрела прямо перед собой, делая вид, что не слышит скабрезных выкриков и непристойных предложений. Как и предупреждал ее Йен, в лагере обитали женщины определенного типа.
