– Сначала думал никого. Во-первых, это обуза; во-вторых, не хочется половину армии второй мировой войны посвящать в наше путешествие; в-третьих, это очень опасно. Хотя склоняюсь взять мальчишку. Как я успел выяснить, он прекрасно знает местность. Может, и ефрейтор с летуном сгодятся, но их придется бросить, как выйдем к городу. Девчонку однозначно оставим.
– А что будет, если мы здесь умрем? – неожиданно спросил Алексей.
– Когда умрешь, посмотришь, – засмеялся Санчес и пошел заступать на дежурство.
В ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое доведенные до отчаяния люди, не чаявшие спасения, выплеснули свою ненависть на захваченных еще двадцать второго июня фашистах. Те все это время содержались в отдельном помещении под охраной. На допросах выяснилось, что интереса они не представляют. Обычные пехотинцы. Шимченко предлагал их расстрелять, но Баснев временил. Ночью, обезумев от холода, голода и страданий, надышавшись смрадом гниющих тел убитых, которых никак нельзя было выбросить, двое мужчин, привязав к палкам ножи, воспользовались тем, что часовой на минуту отвлекся, помогая Наде перенести раненного, ворвались в помещение и закололи всех пятерых фашистов. Картина представилась страшная, вошедшим после, Басневу и Шимченко. Убийцы наносили удары в лицо и шею. Искромсав одного, переходили к другому. Вот так, методично под истошные вопли немцев, изрубили всех.
Двадцать пятого июня озлобленные упорством «подземелья» немцы, прибегнули к последнему, уже издевательскому средству. К вокзалу одна за другой стали подъезжать машины, нагруженные нечистотами, которые сливали в окно подвала.
В темноте, с трудом дыша воздухом, пропитанным запахом нечистот и смрадом гниющих трупов, увязая по пояс или по грудь в отвратительной зловонной жиже, в которой плавали раздувшиеся мертвецы. Люди молчаливо бродили, исхудавшие, шатающиеся от голода и болезней. У них уже не было никаких надежд на то, что их выручат из осады.
Выход оставался один – отправить всех штатских наверх, в немецкий плен. Тут, в подвалах, их все равно ожидала смерть от пуль, от гранат врага и от голода. В плену они могли уцелеть и сохранить своих детей. И штатским было приказано выходить. Исключения допускали только для коммунистов – по предъявлению партийного билета им разрешали остаться и вручали оружие.
Их уцелело к этому времени всего два-три десятка человек, самых выносливых, самых стойких. И они понимали, что долго не продержатся. Мысль о плене Басневу и его товарищам была ненавистна. Выход оставался один: попробовать пробиться из осады с боем – постараться подороже продать свою жизнь в этом бою. Но дверь, выходившую в ресторан, немцы плотно забили снаружи, а все окна были заложены листами железа и шпалами. Казалось, осаждённые наглухо заперты в этом бетонном ящике.
На помощь пришел все тот же Шихов, к счастью для бойцов, хорошо знавший и вокзал и станцию. Он вспомнил, что в другом конце здания находится такое же подвальное помещение котельной и там есть дверь, ведущая наружу. Под потолком подвалов тянулись, уходя во все стороны, узкие и извилистые обогревательные ходы – циркулируя по этому лабиринту, тёплый воздух зимой обогревал полы в вокзальных помещениях. Ходы эти были достаточно широки, чтобы по ним мог проползти человек. Несколько бойцов отправилось в разведку, и сумели отыскать путь в котельную. Там действительно оказалась дверь. Снаружи она тоже была забита шпалами, но ночью её все же удалось открыть. Дверь выходила в сторону, противоположную перрону, на запасные пути, и к тому же сверху была прикрыта бетонным козырьком, тянувшимся вдоль всего здания вокзала. Отсюда и решили прорываться на будущую ночь. Весь следующий день с помощью железнодорожника, на память знавшего окрестности станции, обсуждали подробный маршрут прорыва. Надо было от двери пробраться под бетонным козырьком к дальнему углу здания, оттуда перебежать запасные пути, перелезть через станционную ограду и северовосточной окраиной выходить из города.
Поярков отказался идти на прорыв вместе со всеми, сказав, что ему нужно пройти через крепость. Баснев не стал спорить и переубеждать, тем более приказывать.
Лиза наотрез отказалась уходить без Славки, а Славка был нужен Пояркову. Стебунцов с летуном напросились идти с ними. За время подвальной осады они стали друзьями.
Около двадцати человек под командованием лейтенанта Шимченко, лейтенанта Воробьева и старшины Баснева пошли на прорыв. Мамина, Пояркова, Стебунцова, летуна и Лизу со Славкой – оставляли на месте. Они должны были притаиться на трубах под потолком подвала, ничем не выдавая себя, и осторожно выбраться, когда немцы снимут охрану. Глубокой ночью, распрощавшись с остающимися, защитники подвалов один за другим вышли наружу через дверь котельной.
Несколько минут спустя Мамин и его товарищи услышали выстрелы, разрывы гранат, крики «ура!». Потом всё смолкло. Трудно было решить, прорвались ли защитники вокзала сквозь кольцо врага или все пали в бою.
