– Операция с использованием штурмовых групп займет время. А я бы хотел раньше закончить с фортом. Вызывайте авиацию, Хуммельс, и готовьте штурмовиков. Если люфтваффе не разнесет этот каменный остров, за дело возьмутся они.
Ровно в 13.30 на позиции батальона навалились немецкие пикирующие бомбардировщики. Сменяя друг друга, она, казалось, могли бесконечно продолжать свою смертельную пляску. На позиции ОПАБа сыпались, как горох, тяжелые фугасные бронебойные 250-кг бомбы «PC». Самолетов, может быть, было и не так много, два или три десятка, но они работали беспрерывно. Едва уходила одна тройка, как на смену ей появлялась другая и снова сыпала, сыпала свои бомбы. Через полчаса позиции ОПАБа были так перепаханы падавшим с неба железом, что земля напоминала лунную поверхность. Не осталось ни одного деревца, ни одной травинки. На открытой местности серыми горбунами стояли бетонные ДОТы. Несмотря на то, что пикирующие бомбардировщики Ю-87 (штука) пролетали очень низко над землей, прямого попадания добиться не удалось.
После обстрелов ДОТов из пушек, после бомбардировки с самолетов, Шадер отдал приказ штурмовать их саперными эйнзатц-командами с огнеметами и взрывчаткой. Гарнизоны держались до последнего патрона, Поярков это видел собственными галазами. Взбешенные гитлеровцы замуровывали входы и амбразуры. Один такой «слепой» бетонный корабль, у которой не только амбразуры и вход, но даже выводы коммуникационных труб были замурованы, сейчас медленно погибал.
***
Гибельный марш войны застал Мамина в каземате. Сколько продолжалось бомбардировка и обстрел он не знал. Потерял счет времени. В его подземном укрытии падающие снаряды создавали ужасный гул и дрожание. С первого удара Алексей вскочил и больше не присел ни на секунду. Сейчас он нервно ходил взад-вперед, растирая запястья. Это помогало сосредотачиваться. Через какое-то время Мамин почувствовал, что гул взрывов начинает постепенно удаляться от расположения казематов.
– «Переносят огонь дальше, вглубь, изменяя прицел минометов и орудий на каждые 100 метров», – вспомнилось Алексею из когда-то прочитанной исторической литературы.
Под утихающий гул Мамину пришла в голову неожиданная идея. Он бросился к стальной двери и прижался ухом. За дверью тишина.
– Эй, боец! Эй! Ты слышишь? Живой?
За дверью молчали, но Алексей уловил шаркающий звук. Как будто, кто-то крался к двери снаружи, но не решался отвечать арестованному.
– Да не бойся ты. Ответь. Слышишь, бой угасает. Это немцы огонь перенесли в тыл. Сейчас сюда пехота ворвется. Ты даже оборону не сможешь здесь организовать. Погибнешь попусту. И я вместе с тобой.
Мамин прислушался. Тишина.
– Вот дурья башка. Ты что молчишь-то? Слышу же, сопишь за дверью.
На самом деле за дверью, конечно, никто не сопел. Это Мамин выдумал, чтобы спровоцировать часового. А если бы и сопел, вряд ли арестованный мог это услышать. В 19-ом веке умели делать хорошие казематы, огнеупорные и шумоизоляционные.
За дверью по-прежнему молчали.
– Послушай, парень, – Мамин перешел на спокойный голос. – Я действительно попал сюда из будущего. Не важно, веришь ты мне или нет. Я знаю, что началась большая, кровопролитная война. Знаю, как она будет протекать и чем закончится. Я помню основные сражения и стратегические планы гитлеровцев. Все это – бесценная информация для командования. Меня арестовали, потому что не поверили в начало войны. Ты же сам видишь, я не выдумал. Только представь, как мы сможем помочь нашей Родине, если ты доставишь меня к месту, где я смог бы передать сведения, куда положено. А потом хоть снова в тюрьму.
Мамин прислушался, пытаясь всеми чувствами повлиять на решение солдата. Через некоторое время Алексей удовлетворенно услышал, как за дверью отчетливо зашевелились.
– Хм. Мне не положено с вами разговаривать, – послышался мальчишеский голос.
– «Так», – протянул про себя Мамин. – «Уже что-то».
– Так ты и не разговаривай. Ты меня послушай. И отведи отсюда, от греха подальше. Серьезно тебе говорю, скоро здесь будут немцы.
– У меня приказ. Часовой обязан не отвлекаться от непрерывного и неослабного наблюдения. Охраняя арестованных, никого к ним не допускать и не выпускать их из помещения без личного приказания начальника караула, – отрапортовал голос из-за двери.
– Так вызови начальника караула? – попросил Алексей.
Часовой принял решение соответствовать уставу караульной службы, поэтому замолчал. Мамин, подождав немного, опустился на солому и прикрыл глаза.
– «Беда».
Снаружи, сначала далеко, потом все ближе и ближе стал нарастать звук голосов и выстрелов. Мамин старался прислушаться и понять, что происходит наверху. Часовой тоже смолк, прислушиваясь.
Внезапно, по бетонным ступеням каземата послышался топот. Потом прекратился. В темноте холодного сырого каземата стало тихо. Воздух как будто повис, время остановилось. Слышно было, как по подвалу гуляет ветер. Где-то капнула вода. Потом, глухой щелчок, свистящий звук и барабанная дробь скатывающегося по ступенькам каземата предмета.
– Граната, – закричал часовой за дверью.
