– Герр унтерштурмфюрер, в подвале была командирская планшетка, – Кирхе передал Пояркову найденное. Тот осмотрел содержимое. Планшетка сильно обгорела, но внутренности сохранились. Он вынул свернутый вчетверо платок, развернул и в его руках оказались два странных предмета. Оплавленный сургуч и черно-белая фотография девушки.
– Мммм, – продолжал мучиться красноармеец без звания.
– Scheisse (дерьмо), – скрежетнул зубами Ваак, будто стон раненого доставлял ему самому страдания, и нажал на спусковой крючок автомата.
Раздалась короткая очередь и русский солдат затих.
Это произошло так внезапно, что Поярков вздрогнул.
– Ваак, твою мать!
От выстрелов очнулся капитан с одной шпалой в петлице. Он попытался подняться. Но смог встать только на четвереньки. После некоторых усилий Мамин (а это был он) сел на согнутые ноги и обхватил голову руками. Его закопченное лицо было малоузнаваемым. Из носа и левого уха вытекали узкие полоски крови.
Внутри головы Алексей ощущал мутящее до тошноты хаотичное движение. Как будто железный обруч сжимал мозг, а изнутри обруча бил царь-колокол. Взрыв – было последнее, что он услышал. Почувствовал толчок взрывной волны, удар о стену и все. Тишина. Как его волокли по кирпичным ступеням и бездыханного бросили на траву, Алексей тоже не помнил. Сначала он очнулся от доносящихся справа стонов, потом автоматная очередь окончательно привела его в чувство. Левая же сторона была для него безмолвной. Из-за повреждения барабанных перепонок левого уха был нарушен слух. Мамин мотнул головой вправо и увидел своего часового. Это был парнишка лет восемнадцати, худой, несуразный, детский. Он лежал на животе, нелепо раскинув руки, будто хотел обнять землю. Его ноги по колено были иссечены осколками гранаты. Зрелище было ужасным. Осколки буквально разорвали мышечные ткани, обнажив местами кость. Мамина замутило и он отвернулся.
Поярков продолжал вглядываться в фото. Он поправил автомат и медлил. На капитана полковник не смотрел.
Группа эсесовцев стояла полукругом, в центре которого был теперь только один живой раненый красноармеец. Потом один из штурмовиков подошел к Мамину и с хохотом пнул сапогом в спину капитана. Он удара Алексей рухнул лицом в траву под диких хохот гитлеровцев.
– Майерс, – прикрикнул Поярков.
– Проверьте, Ваак. У капитана должны быть документы, – распорядился унтерштурмфюрер.
Ваак подошел и рывком перевернул Мамина. Из груди капитана раздался хрип, а правая рука безжизненно упала на траву.
– У него ничего нет. Что не удивительно. Капитана мы обнаружили за стальной дверью. Там у русских, по-видимому, была тюрьма, – сказал Ваак.
– В самом деле? – с приглушившей его догадкой спросил Поярков. Он еще раз взглянул на фото, потом решительно завернул печать и фото в платок и убрал в нагрудный карман. – Если он сидел на гауптвахте у русских, значит, он может представлять для нас интерес. Он ранен?
– Никак нет. Контузия, – ответил Ваак.
Поярков подошел к лежащему на спине капитану. Внимательно взглянул ему в лицо. Потом удовлетворительно выдохнул.
– Этого не трогать. Помогите ему встать и сопроводите до нашей «малышки, – распорядился Поярков.
«Малышкой» группа Клюзенера называла германский средний полугусеничный бронетранспортер Sd Kfz 251 (Sonderkraftfahrzeug 251). Крайне удобная штука. Поярков уже успел по достоинству оценить это средство передвижения.
Корпус бронетранспортера состоял из каркаса, на который при помощи клепки были установлены бронеплиты корпуса. На бронетранспортерах Sd Kfz 251 применяли гетерогенные бронеплиты – их наружная поверхность была более твердой, чем внутренняя. Лобовая, бортовая и кормовая броня была толщиной 14.5 мм, а днище и крыша корпуса – 8 мм.
Полковник перед выходом к Коденьскому мосту подробно рассмотрел устройство машины. В силовом отделении размещался двигатель, топливный бак, рулевое управление передними колесами. За противопожарной перегородкой находился пост управления, где были места механика-водителя и командира бронетранспортера. На приборном щитке в районе места механика-водителя установлены приборы, контролирующие параметры работы двигателя (термометр, датчик давления масла, тахометр, указатель топлива), спидометр и контрольные лампочки. Управление бронетранспортером осуществлялось при помощи руля и педалей (сцепление, газ и тормоз). Справа от места механика-водителя находились два рычага; переключатель скоростей и ручной тормоз. По обеим стенам боевого отделения устанавливались скамьи для солдат десанта. Скамьи были покрыты дерматином. На стенах боевого отделения были предусмотрены крепления для оружия десанта: карабинов Маузер 98k калибра 7.92 мм и пистолетов-пулеметов MP 38 и MP 40 калибра 9.0 мм. В общем, полезная и нужная вещь. В Красной Армии образца 1941 года такого аппарата близко не было.
***
