В 4 часа утра, как только открыла огонь вражеская артиллерия, командир 22 танковой дивизии генерал Пуганов, не дожидаясь распоряжений сверху, самостоятельно объявил боевую тревогу и направил к Бугу для прикрытия границы дежурные танковые подразделения. Танки и артиллерия, не выведенные из парков, в результате бомбардировки с воздуха оказались под развалинами. Автомобили и автоцистерны, сосредоточенные на открытых площадках, уничтожены артогнем. Попытки вывести технику из-под обстрела стоили жизни многим командирам и красноармейцам. В числе других погибли при этом заместитель командира дивизии по политической части полковник Алексей Алексеевич Илларионов и помощник по технической части военинженер 2 ранга Ефим Григорьевич Чертов. Но по сравнению с другими соединениями первого эшелона потери в личном составе здесь были гораздо меньше. Подразделения, не имевшие техники, и новобранцы, не научившиеся обращаться с ней, а также члены семей командного состава укрылись за каменными строениями и за старым крепостным фортом. Сам же Пуганов в составе дежурных подразделений выдвинулся к ДОТам лейтенанта Сокола.
– Иванов, экипажи к танкам! – приказал Пуганов, наблюдая отчаянное положение Сокола.
– Есть экипажи к танкам! – сказал Иванов и не удержался от вопроса: – Ударим навстречу?
– Решим по обстановке, вперед!
Бой прекратился через полчаса. Он еще вспыхивал то здесь, то там, потом совсем затихал. Стучали запоздалые автоматные очереди, винтовочные выстрелы и пулеметная трель. Пуганов, ворвавшись в бой, имел четыре БТ-7 и два Т-38. Дежурные подразделения пришлось делить на части, отправляя на помощь ОПАБам. При генерале осталось то, что осталось. Он потерял два танка, не успев дать залп. Танки были подбиты немецкой артиллерией, шквальный огонь которой вызвал корректировщик. Остальные машины пали в бою с немецкими PZ.
Сокол опустошенно смотрел на догорающие БТ, в одном из которых погиб целый генерал, пришедший на помощь лейтенанту. Захар спустился в блиндаж и приказал телефонисту связаться со штабом.
Трубка несколько секунд молчала, потом майор Бирюков сказал, что запрещает лейтенанту выходить из ДОТов, поскольку противник этого и добивается, чтобы затем опрокинуть его и на плечах ворваться в расположение.
– Считаюсь с такой возможностью, товарищ майор. Принимаю меры предосторожности, – сказал Сокол.
– Сколько у тебя сейчас в строю? – спросил комбат.
– Одиннадцать, – с трудом выговорил лейтенант.
– Одиннадцать? – переспросил Бирюков. – Почему одиннадцать. Пуганов до тебя дошел?
– Танки уничтожены, генерал погиб.
– Ты точно это видел? Погиб?
– Так точно, на моих глазах.
– Ты там не кисни, Сокол, не кисни. По-любому один не останешься. Держаться до последнего. Помощь …
– Алло, алло, товарищ майор, – кричал в трубку Сокол.
Связь прервалась, и больше услышать голос комбата Соколу не пришлось. Комбат Бирюков сидел на стуле, запрокинув голову. На груди растекалось темное пятно. Лейтенант Купченко опустил еще дымящееся дуло пистолета. Потом развернулся и сказал по-немецки:
– Уходим. В казематы не спускаться, с солдатами в окопах в бой не вступать. Мы свое дело сделали, у нас другая задача. Уходим.
Защитники железобетонных сооружений лейтенанта Сокола держались стойко. Упорно обороняясь, раз за разом они отбрасывали огнем наступавшие цепи гитлеровских солдат. Бой продолжался до исхода снарядов, патронов и гранат. Немцы подошли вплотную к сооружениям и начали расстреливать их прямой наводкой из орудий. ДОТы уже не могли прикрыть друг друга огнем, чем и воспользовались вражеские саперы. Приблизившись вплотную к железобетонным сооружениям, они начали забрасывать их связками гранат, заливать горючими веществами.
Левый каземат был пробит снарядом. Сокол приказал оставшимся в живых перебраться в правый каземат. Лейтенант и писарь роты Ваня Барсук помогали перетаскивать боеприпасы.
ДОТ был блокирован. Под плотным пулеметным огнем к нему слева ползли солдаты штурмовой группы противника. Их перепачканные землей маскхалаты, как одеяния привидений, осторожно перемещались от укрытия к укрытию. У двоих штурмовиков Сокол распознал огнеметы.
– Приготовить гранаты, – голос Захара дрогнул. Здесь в правом каземате укрылись женщины с детьми, в том числе жена комвзвода Федорова Пелагея с трехлетней дочерью и трехнедельным младенцем на руках. Сам Федоров был уже убит, но ни Сокол, ни Пелагея об этом еще не знали, так как комвзвода находился в другом ДОТе.
Первые разрывы брошенных гранат приостановили немцев. Но это не могло серьезно переломить ситуацию. Боеприпасы были на исходе. Конец становился неизбежным. Сокол приказал отойти по ходу вглубь каземата. Уцелевшие бойцы спускались в подземный этаж, закрывая люки.
Несколько минут были слышны только разрывы снарядов на соседних ДОТах. Вокруг ДОТа «Сокол», как его уже окрестили бойцы, казалось, ничего не происходит.
– Может, ушли? – спросила Пелагея, умоляюще глядя куда-то вверх.
Лейтенант вздохнул. Он знал, что «эти» не уйдут.
– Нет, готовят заряд. Сейчас подрывать будут.
– Мамочки… – прошептала жена комвзвода.
