Паровоз, отчаянно дымя, появился в точности по расписанию. Так же по расписанию он и загремел с насыпи, когда выстрел из гранатомета разворотил рельсы перед его колесом. Александр пальнул со всей пролетарской злости и, что характерно, попал. К счастью, состав уже достаточно разогнался, и вагоны, полетев вслед за паровозом, с рельсов сошли почти все. Бодро так сошли, с каким-то невероятно сочным лязгом втыкаясь друг в друга и переворачиваясь. Некоторые складывались буквально в гармошку, такой силы были удары. Машинисты, наверное, даже понять ничего не успели, когда паровоз рухнул вниз, выбросив над собой облако пара из лопнувшего от страшного удара котла. Лепота! Что называется, первую часть дела выполнили. Получилось, даже одну гранату сэкономили. Теперь надо было убедиться, что вагоны с ценным грузом находятся в общей куче, а не отцеплены, к примеру, еще на станции, ну и, само собой, этот самый груз реквизировать. Сделать это можно было одним-единственным способом – подойти и проверить. Этим, собственно, и занялись. Держа автоматы наизготовку, напарники со всех ног бросились к месту крушения – им не было нужды таиться, если кто-то из немцев и остался цел, то особой прыти от них сейчас ждать не приходилось.
Это было… неприятно. Людей из разбитых вагонов попросту раскидало. Лежали трупы, стонали раненые, в ноздри шибало нездоровым, каким-то физически тяжелым запахом крови. Самое интересное, что не ощущалось ничего, кроме раздражения – может, потому, что у обоих уже было на душе некоторое количество жмуров, а может, то, что оба в душе прекрасно осознавали, что никто этих фрицев сюда не звал. Сидели бы дома, нянчили бы киндеров да навещали муттеров, и было бы им счастье. Ну а нет – так вот же он, результат, получите и распишитесь. Мир, конечно, был не их родным, а, так сказать, точной копией, но какая разница? У обоих предки воевали на этой проклятой войне, так что отношение к фашистам было вбито в головы, наверное, на уровне генетической памяти. При этом тот факт, что немцы были не фашистами, а нацистами, роли не играл совершенно – может, разница и была, но и Александру, и Павлу было на нее, по большому счету, горячо наплевать. Они просто шли, равнодушно перешагивая через уже мертвых и пока еще живых, к тем вагонам, которые их, собственно, интересовали.
Там, кстати, нашлось несколько фрицев, которые остались не только живы, но и не очень пострадали – так, оглушило слегка при крушении. Кто-то даже попытался организовать сопротивление, но напарники заметили эту нездоровую тенденцию раньше, чем им смогли причинить хоть малейший вред, и тут же жестко пресекли из автоматов, добавив в качестве красивой точки пару гранат. После этого желающих поиграть в героев больше не находилось – может, и был еще кто-то уцелевший и даже сохранивший боеспособность, но впечатленные тем, как можно в два ствола уделать кого угодно, они весьма правдоподобно изображали трупы. Ну и на них, соответственно, внимания не обращали. Лежат себе – ну и пусть лежат дальше, пейзаж украшают.
К счастью, прицепные вагоны так никуда и не делись – останься они на той станции, хрен бы до них добрались. Во-первых, идти на штурм станции силами двух человек было извращенной формой самоубийства, а во-вторых, их могли просто прицепить к другому поезду и отправить в Рейх, например, еще той ночью. Однако вот они, родимые, лежат. Оставалось только быстро осмотреть их да найти искомое. Кстати, не такая уж это оказалась и простая задача – найти среди обломков один-единственный ящик. Однако же, нашли, и даже провозились недолго. Ну да, тот самый ящик, та самая маркировка. Вдвоем его без особых усилий вытащили на свет божий, и бегом потащила к мотоциклу. Бегом – это потому, что где-то вдалеке уже ясно виден был медленно перемещающийся дым, видимо, шел очередной поезд. Павел, правда, успел хозяйственно прихватить с собой удачно подвернувшийся под руку чемодан кого-то из офицеров и, несмотря на злое шиканье Александра, расставаться с ним не пожелал – трофей, однако. Ну и пес с ним, бывший киллер не видел особой нужды в том, чтобы пресекать так внезапно проснувшуюся в законопослушном аспиранте склонность к мародерке, раз это не мешает делу. Интересно человеку стало, какого цвета трусы у фрица, так пускай смотрит. Может, и впрямь что интересное попадется.
Немецкая техника завелась с первой же попытки и, радостно взревев, выразила готовность доставить новых хозяев к месту назначения. Закинув трофеи в коляску (Павел чуточку поворчал, что и сидеть позади водителя неудобно, и до пулемета не дотянешься, и вообще обнимать напарника, чтобы не слететь на ухабе, получается как-то по педерастически), они лихо рванули прочь, оставив лесу на прощанье густое облако синеватого дыма. Все, задача была выполнена, и теперь можно было со спокойной душой и чистой совестью рвать когти.
