Первая цель, после факельщика, естественно – тот мужик с автоматом. Из всей компании он выглядел самым опасным, да и оружие у него было скорострельное. Он рефлекторно повернулся в сторону, откуда прилетела пуля – скорее всего, тело сработало независимо от сознания. Не самая плохая привычка, но в данном случае абсолютно бесполезная, потому что пуля отшвырнула его, ударив в грудь, а не в спину, только и всего. Умер он сразу или нет – уже неважно, потому что рядом с ним, с пулей в животе, рухнул офицер. Еще один выстрел, и удобно стоявший полицай хватается рукой за пробитое горло. Между пальцами фонтанчики крови – внезапно обострившимся зрением, Александр видел это, несмотря на расстояние, четко и ясно. Пятая пуля разворотила бедро его товарищу. Или подельнику? Неважно. Мужик рухнул, зажимая рану – все, не боец.
Короткая, почти незаметная пауза – сменить обойму. Полицаи разбегаются, как тараканы. Большие такие, черные тараканы, некоторые даже не четвереньках. И двое, то ли от большого ума, то ли из каких-то иных соображений, бросаются к лежащему на земле, так и не погасшему факелу.
И падают, практически одновременно и еще до того, как снайпер прицелился.
Павел, высунувшись из-за избы, лупил по полицаям короткими, скупыми очередями. Точно и расчетливо. Так, как учили. "Моя школа", удовлетворенно, но как-то отстраненно, не отрываясь от прицела, подумал Александр, расстреливая вторую обойму. Увы, обнаружив свое присутствие, напарник подставился под огонь, и полицаи теперь били по обнаруженной цели. Только вот не по самой для них опасной, но этого они еще не поняли, и времени на понимание им никто давать не собирался.
В общем, диверсанты справились. Александр даже не ожидал, но у них получилось, и победить, и остаться в живых обоим. Даже очень быстро победить – ну да тут надо сказать спасибо паршивой подготовке врага. Все же тут были не кадровые фрицы, а набранные с бору по сосенке ублюдки, умеющие, в лучшем случае, целиться и нажимать на курок, но не воевать. Если, конечно, не считать войной такие вот зачистки…
Когда Александр подошел к месту побоища, он только присвистнул – крови было, пожалуй, даже больше, чем возле подорванного эшелона, а рядом, на обрубке бревна, сидел Павел и бодро улыбался.
– Цел? – спросил Александр, и, дождавшись утвердительного кивка, без дальнейших разговоров заехал напарнику в зубы. – Ты что творишь, идиот?
– Сашка, ты чего?…
– Меня зовут Александр, – медленно и раздельно, сквозь зубы прорычал экс-киллер. – Сашки на рынках шестерят да в кабаках пиво разносят. Ты какого хрена сюда полез?
Злость и раздражение на глазах сменялись усталостью, и бить лицо напарнику уже не хотелось совершенно. Тот, очевидно, тоже почувствовал, что его зубам ничего не грозит, поэтому сплюнул кровь из разбитой губы, и сердито буркнул:
– А что, ждать, пока их тут всех пожгут?
– Дурак, – Александр присел рядом, оперевшись на винтовку. – А если бы мы не справились? Если бы я не успел – что бы ты делал? Лежал и разлагался?
– Так ведь успел же…
– А если бы просто плюнул и не стал связываться?
– А вот ни фига, – Павел сплюнул тягучую, подкрашенную в красный цвет слюну, и злорадно ухмыльнулся. – Во-первых, тебе было бы сложно допереть ящик одному. А во-вторых, помнишь, что ты мне сказал? Ну, тогда, на Карибах? Своего надо вытаскивать, даже если потребуется идти по лезвию. Так что я в тебе не сомневался.
– Дурак, – устало махнул рукой Александр и несколько секунд мрачно смотрел на постапокалиптический пейзаж, достойный кисти Васнецова. – Ты точно цел?
Как оказалось, не совсем. Две пули бронежилет все же словил. Одна прошла вскользь, не пробив защиту, вторая пробила, но попала очень удачно. Для Павла удачно, разумеется – содрала кожу на боку, и этим все ограничилось. Даже крови почти не было. Еще раз высказав напарнику все, что думает о его умственных способностях, Александр устало помассировал виски и поинтересовался: напарник хоть раненых-то добил? Поинтересовался между делом, уверенный, что уж этим-то Павел озаботился, и матерно выругался, узнав, что тот даже не подумал доделать работу.
К счастью, ничего страшного не произошло. Среди полицаев живых оказалось всего трое, и все они маскировались под убитых. Двое просто без сознания валялись, а третий, тот самый, которому в начале боя разворотило бедро, показывал чудеса самообладания, ухитрившись и терпеть боль, и зажимать рану, и при этом молча лежать, со стороны ничем не отличаясь от трупа. Впрочем, когда он заметил, что победители зачищают поле боя, достреливая раненых, и направляются к нему, то попытался добраться до своего оружия. Движения полицая, правда, были рваными и замедленными, поэтому Павел, находившийся совсем рядом, вне его поля зрения, просто двинул лежащего ногой в простреленное бедро. Полицай только взвыл и закатил глаза, потеряв сознание. Александр, глядя на это, лишь поморщился – на месте напарника он бы просто выстрелил, а этот умник еще и перевязывать этот будущий труп взялся. Вон, тратит на него стерильный бинт. На кой, спрашивается?
