В решающей битве, после того, как враги выпустили в друг друга немало стрел, сыновья шаньюя, командовавшие левым и правым крыльями армии, обошли юэчжей и замкнули кольцо окружения. Разгром врага довершили всадники в прекрасных доспехах под командованием самого Модэ. Теперь воины хунну были вооружены гораздо лучше, чем во время войны с дунху.
Расторопный западный чжуки и здесь отличился: он первым пробился к вражескому предводителю и сразил его в поединке. Отрубленную голову врага Пуну преподнёс шаньюю. Он помнил отцовские рассказы о заложничестве у юэчжей и предложил Модэ:
— Давай сделаем чашу из черепа этого юэчжа.
Усмехнувшись, шаньюй согласился. Так Пуну загладил свою вину перед отцом за набег на империю.
Юэчжи потеряли все свои завоёванные территории и отступили к северо-западу, на свои исконные земли. В будущем Модэ планировал их добить — если не он это сделает, то его сыновья. Мысленно он сравнивал хунну и юэчжей с волчьими стаями. Хотя волки в степи уживаются, а вот два воинственных народа-соперника неизбежно схлестнутся, и выживет только один.
По возвращении из похода череп правителя юэчжей отдали ювелирам. Когда они закончили работу, Модэ показал чашу своей возлюбленной лисе. Над отполированной белой костью в золоте травяной зеленью поблёскивали редкие самоцветы с дальнего юга.
— Когда я был в плену, старый князь Кидолу спрашивал меня, какого цвета камни нужно вделать в ободок чаши из моей головы, — задумчиво произнёс шаньюй. — Я сказал, что зелёные, и теперь нахожу справедливым украсить так череп внука Кидолу.
Согласившись с ним, Шенне вслед за возлюбленным пригубила араки из его нового приобретения.
— Вкус победы, — сказала лиса с улыбкой.
Глотнув, Модэ отвёл руку с чашей в сторону, и поцеловал Шенне. Вкус араки на её мягких губах будоражил кровь, так что после долгого поцелуя шаньюй поставил чашу на столик, и влюблённые отправились в постель.
Модэ продиктовал и отправил императору Вэнь-ди письмо, в котором говорилось, что западный чжуки князь, напавший на имперские земли, действовал без приказа шаньюя и неправ, а в наказание был отправлен на войну с юэчжами. Упомянул шаньюй и про то, что юэчжи разгромлены, чжуки убил их правителя и сделал чашу из его черепа. К письму Модэ присовокупил скромные дары: две чётверки лошадей, двух тысячелийных коней и верблюда.
Прочитав письмо Модэ, император и его советники сочли за лучшее не пенять шаньюю за набег его сына на пограничные земли, ведь хунну сейчас в силе, если одержали большую победу над юэчжами. В ответном письме император утверждал, что простил молодого чжуки, обиды не держит и приложил свои дары: шёлковые ткани, золотой венец, дорогие кафтан и пояс.
На исходе победного лета Шенне и Модэ провели вместе очередную ночь. Лиса очень старалась ублажить возлюбленного, так что он заснул счастливым.
Шенне не спалось. Пользуясь колдовским ночным зрением, она долго рассматривала спящего Модэ, с болью отмечая морщины на его лице, обильную седину не только на висках. Очень осторожно Шенне провела рукой по волосам любимого, будто присыпанным солью, и её слёзы закапали на одеяло.
Неумолимая старость приближалась к Модэ. В юности Шенне пришлось столько натерпеться от пожилого вождя, которому её продали в наложницы, что она до сих пор не выносила стариков. Тем более она не желала видеть больным и дряхлым возлюбленного.
«Хочу помнить его молодым и красивым», — твердила она себе. — Вскоре Модэ уже не сможет дарить мне столько силы, сколько давал раньше, и наше общение приведёт к его быстрому истощению и смерти. Я не хочу ускорять его кончину. Наша дочь выросла и не нуждается в матери. Мне нужно уйти».
Такие мысли терзали Шенне несколько месяцев, и вот теперь она решилась. Она не сомкнула глаз до рассвета — не могла наглядеться на любимого в последний раз.
На следующее утро шаньюй занялся делами, а яньчжи приказала оседлать лошадь и выехала прогуляться. Летом шаньюй переносил свою ставку к подножию гор, где было прохладнее, ведь с лесистых горных склонов струились несколько быстрых речек. Одна из них, с бурлящей над камнями порогов холодной водой текла меж высоких обрывистых берегов неподалеку от становища.
Оторвавшись от свиты, Шенне выждала момент и пустила вскачь свою лошадь. Со стороны казалось, что золотисто-рыжая кобыла из породы тысячелийных скакунов чего-то испугалась и понесла — её, скачущую во весь опор, не могли догнать обычные кони охранников.
Лошадь яньчжи остановилась лишь на краю речного обрыва, так резко, что всадница вылетела из седла и упала, исчезнув с глаз охраны, лишь промелькнуло алое платье.
Уже в лисьем обличье Шенне забилась под обрывом в кусты у воды, а потом побежала на юг. Теперь шаньюя не смогут обвинить в её смерти, раз уж гибель яньчжи выглядит как несчастный случай.
Когда четверо перепуганных охранников подскакали к обрыву, то не увидели в реке тела. Долго и безуспешно люди искали яньчжи. Наконец, пришли к выводу, что её труп унесло бурным течением. Выжить после падения в ледяную воду на каменистых порогах женщина не могла.
