С этими словами она закинула в рот последнюю марку и начала ее жевать. Затем, взяв стакан воды, запила ее. Сев в кресло, она закрыла глаза. Ничего не происходило. Динеша бил озноб, и он завернулся в плед. Грэм мрачно смотрел на слизь в иллюминаторе. Рахим заканчивал протирать палубу. Увидев, что у Гордеева закрываются глаза, она встала и с наслаждением отхлестала его по щекам, сообщив, что, пока не накроет ее, он должен поддерживать связь с обитателями системы. Гордеев виновато посмотрел на нее и попросил прощения. Он объяснил, что МХК сильно перегружает мозг, поэтому концентрироваться становится очень тяжело. А еще он предположил, что связь с сущностью за бортом корабля тоже отъедала много сил, потому что раньше его так не клонило в сон после четырех часов трипа. Взяв с него обещание держаться до последнего и погладив по голове, Джессика вернулась в кресло и попросила чай. Она удивилась своей метаморфозе – Гордеев бесил ее до чертиков своим поведением, и она вообще презирала мужчин, которые искали утешение в алкоголе и наркотиках. Но сейчас, съев марку, она почувствовала к нему какую-то нежность, как будто МХК объединила их.
Выпив чаю, она походила по палубе и даже пару раз присела и встала, чтобы разогнать кровь и спровоцировать более быстрое наступление эффекта.
– Ну что, как ты? – спросил ее Грэм.
– Пока никак, – ответила Джессика.
– Ты приседаешь уже час без остановки, может, хватит?
– Ты что, шутишь? – хихикнула Джессика и посмотрела на часы. Стрелка хронометра выросла до размера Пизанской башни и с грохотом переместилась на секунду вперед. Отшатнувшись, старпом с высоко поднятыми бровями посмотрела на капитана.
– Д-Ж-Е-С-С… – Буквы, исторгаемые из его рта, закрутились спиралью, а затем видимыми и осязаемыми звуковыми волнами всколыхнули ее волосы.
Раздвоившись и развосьмерившись, капитан подошел к ней во всех видимых измерениях, но пол с потолком поменялись местами, и Джессике удалось улизнуть в складки местности.
Пройдя по длиннющему, неизвестно откуда взявшемуся коридору, она уткнулась в душевую кабину, которая мягко обняла ее стеклянными крыльями и протолкнула дальше. Пролетев навстречу огромной желтой планете с красным пятном, девушка пробила земную кору, ядро и вылетела с другой стороны. Встав и отряхнувшись, Джессика выдохнула и, прислонившись спиной к вдруг появившейся циклопической статуе первого космонавта, оглянулась.
Перед ней во все стороны до горизонта простиралось огромное поле клубники, где каждая ягода исполняла свой замысловатый танец под мерные звуки работающего двигателя космолета. Над полем висело яркое антропоморфное слизевое облако, которое мерцало в такт звуковому фону.
– Хм, – многоголосо проговорило облако. – Хм.
– Здрасте. – Джессика неловко сделала книксен и посмотрела на часы. С того момента, как она смотрела на них в прошлый раз, прошло три секунды.
– Вас теперь двое, – прогудело облако. – Это интересно.
Джессика же начала впадать в панику. Если с ней произошло так много всего за такой короткий промежуток времени, то она проживет в этом состоянии несколько жизней. А состояние это было интересным и необычным, но довольно неуютным. Она начала крутиться вокруг своей оси, как собака, которая задумала поймать свой хвост. Перед ее лицом возник силуэт мужчины в летном комбинезоне начала XX века. В его руках было сито, через которое он просеивал маленьких человечков. Человечки просачивались сквозь ячейки и, истошно вопя, летели вниз. Вдруг Джессика поняла, что человечки – это обычные люди ростом с нее, а мужчина в летном комбинезоне – это тот самый огромный памятник космонавту, о который она облокотилась, попав сюда.
– Сито придет, – сказал гигант, приближаясь к ней.
– Отойди от меня! – вскрикнула Джессика и, попятившись, приготовилась бежать. Облако слизи висело в двух метрах над землей и безучастно наблюдало за этой картиной.
– Сито дойдет! – грозно пробасил гигант и подошел еще ближе. Джессика бежала изо всех сил, но расстояние между ней и гигантом только сокращалось. Гигант подошел вплотную и оказался почти одного с ней роста. Он мягко положил руки ей на плечи и превратился в Гордеева с размытым лицом, на котором было невозможно сфокусироваться. Оно распадалось на фракталы, но собиралось обратно.
– Сито убьет!
– Что?
– Это пройдет.
– Что ты сказал?!
– Джессика, это пройдет!
– Нет! Нет, это навсегда! Я в этом навсегда! Мой разум захватили чернила! – прокричала она. Страх душил ее.
– Нет, это не навсегда, – спокойно произнес Гордеев. – Я тебе обещаю.
– Откуда ты знаешь? Как ты можешь знать?
– Я здесь, с тобой, мы оба приняли МХК, все нормально. Первый раз всегда очень интенсивный. Все будет хорошо, это полностью закончится через двенадцать часов. Правда.
– Правда?
– Обещаю. Эффект пройдет через двенадцать часов. С тобой все в порядке. Ты можешь нормально мыслить, не загоняй себя в спираль паники. Ты можешь нормально мыслить.
Джессика выдохнула и моргнула.