– Допустим. А что же вы будете делать с бескорыстными желаниями?
– Зависит от масштабов.
– Что ж… Тогда вот мое первое желание – хочу коммунизма на всей планете.
– Чего? – Джинн впервые за все время своего существования был озадачен. Имея доступ к ноосфере, он в целом мог представить себе любой предмет и получить представление о любом понятии. Но коммунизм в мозгах разных людей принимал настолько разные формы – от светлых райских кущ до красной обители ифритов, – что Шаауаю пришлось уточнять, что имеет в виду этот конкретный смертный.
– Коммунизма. Ну… – Абиш замялся. Он был смекалистым человеком с хорошо подвешенным языком, но, увы, крестьянскому прошлому (и настоящему) сопутствовал недостаток образования.
– Как говорили мои соратники – бойся своих желаний. Если не можешь внятно сформулировать, чего хочешь, – лучше этого не желать.
– Ну хорошо, а вот если я, например, пожелаю, чтобы все стали богатыми?
– Материально или духовно? – уточнил джинн.
– Ну, скажем, духовно.
– Духовно все и так богаты. Вопрос только в том, что каждому нужно раскрыть свой потенциал.
– А если материально?
– Вряд ли это что-то изменит. Ценности станут менее ценными, а человеческая природа в любом случае потребует борьбы за власть.
– Кажется, товарищ Шаауай, что вы просто морочите мне голову и никакой вы не джинн.
– Если ты сомневаешься в серьезности моих намерений, смертный, загадай какую-нибудь мелочь, которую я смог бы исполнить прямо сейчас. У тебя останется два желания, но ты подойдешь к ним ответственно.
– Хорошо, – засмеялся крестьянин, – я хочу бараний шашлык, прямо сейчас.
– Исполнено, – хлопнул в ладоши джинн и достал из рукава халата одурманивающе ароматный горячий шашлык на деревянном шампуре. Забрав шампур, Абиш прищурился и внимательно осмотрел фигуру старца.
– Что ж, товарищ Шаауай…
– Да ты ешь, ешь, друг. А то простынет…
– И фто ше мне бует фа такое кофыфтное жевание? – спросил мужчина, впиваясь зубами в сочное мясо.
– Я тебя умоляю, товарищ… Разве же это корыстное желание? Считай, получил его даром. Но дальше – будь серьезен.
Абиш задумался. С одной стороны, он хотел добра для как можно большего количества людей. Но неспособность правильно сформулировать мысль удручала его. Наконец, отбросив шампур на обочину, он посмотрел в глаза джинну.
– Мир полон войн, и я чувствую, что моему отечеству вновь грозит большая война.
– Не могу ничего сказать об этом. Но войны всегда были и будут, тут ты прав.
– Я хочу, чтобы СССР победил в своей следующей большой войне.
– Что такое «большая» война?
– Не знаю, ну, например, такая, которая затронет не меньше половины наших семей.
– Хорошо, я понял. Желание корыстное в той же степени, что и бескорыстное. Я услышал и принял его. Откат будет чудовищным, но желание будет исполнено. Ты согласен?
– Да, – твердо ответил Абиш. – И я придумал свое последнее желание. Я хочу, чтобы мой первенец стал большим человеком!
– Поясни, смертный, что ты вкладываешь в понятие «большим»? А не то я просто сделаю его очень толстым.
– Ну… ну… ну, это… А, шайтан! О! Придумал! Чтобы он был настолько полезен обществу, что его именем назовут город. При жизни!
– Интересное определение. Что ж, хорошо. Это весьма корыстное желание, но, поскольку направлено оно не на тебя, страдать тоже будешь не ты, а другие. Много других людей. Но именем твоего сына действительно назовут город. Согласен?
Абиш молчал две минуты. Но потом понял, что своя рубашка ближе к телу. И кивнул.
– Да будет так. – Джинн щелкнул пальцами. – СССР выиграет свою следующую большую войну, а твой сын станет большим человеком. Настолько большим, что в его честь назовут целый город. Близкие ему люди не будут страдать, но очень многие – будут. И переименование города ознаменует его конец. Чтобы твои желания исполнились, товарищ, возьми лампу, выйди за пределы города и выкинь меня в безлюдной степи.
Дверь барака скрипнула, когда розовые лучи рассвета облобызали горную гряду. С легкой улыбкой на губах крестьянин Абиш Назарбаев прошел мимо ворочающихся односельчан и лег на свой топчан.
Марк вертел небольшую коробочку в руках, но что-то удерживало его от покупки. Разумеется, смущала цена – семь тысяч долларов. После банкротства банка Silicon Valley, в котором на депозите лежала половина его состояния, Марк Фокснер стал очень чувствительным к обману. Он, конечно, мог себе позволить эту покупку, благо даже оставшейся половины денег основателя и генерального директора двух калифорнийских стартапов хватит внукам и еще паре поколений после них. Но этот новый препарат, который обещал еще усилить неравенство между богатыми и бедными, вполне мог оказаться обыкновенным скамом, или, попросту говоря, мошенничеством.