Особого смысла в куплете не было, каждый находил в нем что-то свое. Кто-то считал, что вино снимает ответственность, иные рассуждали, что после черной полосы всегда наступает белая, а вино просто помогает переждать. Акмалю же просто нравилась рифма. Но факт оставался фактом – после трех чарок вина он обнаружил древнюю вещицу, которую, возможно, получится удачно продать на базаре. Он ощупал рифленую поверхность лампы и протер ее рукавом, чтобы посмотреть, что же там изображено.
Джинн появился незамедлительно. Представившись и рассказав о правилах, он внимательно посмотрел на того, кто потревожил его покой, и изрек:
– Сейчас, похоже, будет очень глупое желание.
– Уважаемый Шаауай, у меня будет только одно желание, но вряд ли вам удастся его выполнить.
– Попробуем. Расскажи о нем, смертный.
– Я хочу прогуляться по луне.
Джинн прикрыл веки и покачал головой. Поэт продолжил:
– Я обещал своей невесте, что вновь приду к ней свататься, когда мне удастся пройтись по луне.
– Ты можешь просто пожелать, чтобы она вышла за тебя замуж.
– Ну нет. Выйти замуж и любить – это разные вещи.
– Тут не поспоришь. Ты можешь пожелать, чтобы она тебя полюбила. Откат за такое желание будет сильный, но я вижу, как для тебя это важно, и, пожалуй, ты мог бы с этим справиться.
Акмаль несколько секунд боролся с искушением, затем покачал головой:
– Нет, мой дорогой джинн, так тоже не пойдет. Она поставила условие, чтобы я доказал свою любовь, и если я нарушу это условие, то все наши отношения будут искусственными, ненастоящими.
– Тогда, полагаю, предлагать ей соврать – это уж совсем не вариант, да?
– Да.
– Что ж, видно, что ты человек благородный. И корысти в тебе не наблюдается. Я могу выполнить это твое желание, но должен тебя предупредить – загадывать другие не имеет смысла. И я хочу, чтобы ты хорошенечко обдумал, почему я так говорю.
– Мне все равно. Если все то, что я сейчас вижу, – не пьяный бред, это мой единственный шанс исполнить свою мечту. – Акмаль улыбнулся и взглянул на свои сапоги. Они были ярко-желтого цвета. Будет забавно ходить желтыми сапогами по желтой луне.
– Хорошо, тогда выполни и мою просьбу. Когда я исчезну, пожалуйста, брось лампу в реку. Вы, смертные, стали слишком часто меня беспокоить. Я бы хотел, чтобы это прекратилось. После того как ты это сделаешь, твое желание исполнится. Еще раз спрошу: ты точно уверен?
– Абсолютно.
– Да будет так! – Джинн хлопнул в ладоши, превратился в пар и иссяк в горлышке лампы.
Покачиваясь, Акмаль встал с холма, бережно взял лампу и отнес ее к реке. Задумчиво посмотрев на отражение луны, поэт бросил сосуд в реку. Раздался тихий всплеск, и Акмаль исчез с поверхности Земли, отправившись выполнять глупую прихоть красавицы, чей жизненный путь оборвался пять лет назад.
– Ну что ты за акымак! Понабрали по объявлению! Вот туда лопатами, туда! – задорно кричал розовощекий рабочий Димка за рычагами нового чуда советской промышленности – экскаватора. Несмотря на то что он был моложе почти всех согнанных из села на работы, Димка пользовался среди крестьян уважением, так как был незлоблив и умел управлять огромной железной машиной.
Абиш с неодобрением покачал головой и продолжил копать. От партии в рамках работ по индустриализации региона была поставлена задача расширения русла реки. Рабочие трудились на заводах, а вот крестьяне урожай уже собрали, поэтому на работы привезли именно их.
Абиш был кем-то вроде советника старосты села и отличался легким, веселым нравом. Но за своих он был горой, и ему не нравилось, когда всякие юнцы обзывали его односельчан дураками. Вода плеснула ему на ботинок, он немного отступил назад и увидел, что на берегу что-то блестит. Оглянувшись, он засунул блестящий предмет в свою котомку и решил, что рассмотрит его позже, после окончания изнурительной смены.
Когда наступил вечер, Абиш тихо вышел из барака, в который определили его односельчан, и понес лампу (а он уже понял, что это лампа) в город. Не дойдя до ломбарда, он остановился возле газового фонаря, чтобы рассмотреть предмет получше. Лампа явно обладала антикварной ценностью. Не продешевить бы! Крестьянин заботливо оттер налипший на бок лампы кусок грунта, как вдруг та задымилась. Седовласый старик в старомодном одеянии материализовался перед новоиспеченным строителем коммунизма.
– Здравия желаю. – Абиш был настолько удивлен, что все мимические морщины на его лице разгладились в едином порыве. – А вы, товарищ, кто?
– Джинн я. Можешь называть меня Шаауай.
– Джинн? Это как шайтан?
– Вообще-то нет. Шайтаны – это злые духи, а мы духи огня. Я решительно не понимаю, почему нас постоянно путают.
– Ладно. И что вам от меня надо, товарищ Шаауай?
– Да, в общем-то, ничего. Обычно это вам, смертным, от меня что-то надо. Желания всякие исполнять…
– А вы, товарищ, и правда можете?
– Могу, конечно. Выполню три любых желания, потом снова спать. Но тебе, товарищ… слово-то какое интересное… надобно учесть, что каждое действие порождает противодействие и каждое корыстное желание будет иметь не очень хорошие последствия.