– Кстати, раз вы так любите Барселону, может… пропустим вместе по бокальчику сангрии? У меня скоро увольнительная.
– С большим удовольствием.
Гермошлюз отворился. Бросив последний взгляд на экран, который вновь показывал пальмы с океаном, она увидела попугая. Тот летал кругами и поглядывал на Альбину с укоризной. «Я назову тебя Леандро, – подумала Альбина, – это будет справедливо».
Спустя двенадцать часов, когда UNS Geronimo с Альбиной на борту последним уходил из сектора, смотрительница маяка «Прайм B1-464» смотрела на свой маяк в последний раз. И думала о хорошем.
Мабрур отошел от стоянки, чтобы облегчиться и немного выдохнуть. Эти верблюды доконали его. Вот уже четыре недели он брел в компании мерзопакостных животных по Великому шелковому пути. Путь этот, пролегающий среди пустынь и гор, должен был окончиться в славном городе Тире, что стоит на берегу Средиземного моря. И сулил путь Мабруру невиданное обогащение, ибо таких специй, как у него, не было ни у одного купца из каравана. А после утомительного похода он осядет в Самарканде, возьмет себе двух жен и будет важным и уважаемым торговцем с лавкой на центральном рынке. И самое главное, он больше никогда, никогда-никогда не приблизится к верблюду даже на сто шагов.
Из мечтательного оцепенения его вывел странный звон, который никак не мог сопровождать излитие жидкости в песок. Посмотрев вниз, купец увидел, что мочится прямо на древнюю лампу, бок которой обнажился из-под песчаного завала. Отвернувшись и спешно заправившись, Мабрур, ничуть не брезгуя, раскидал ногой песок и схватил лампу. Позеленевший силуэт с изящным горлышком намекал на древнее происхождение, а таинственные знаки на боках разжигали любопытство. Купец полил трофей водой из фляги и потер рукавом, чтобы смахнуть остатки своей невнимательности. Вдруг из горлышка повалил дым! Это было так неожиданно, что мужчина отшатнулся, выронил лампу из рук и упал на пятую точку.
Дым становился все гуще и наконец оформился в белесую фигуру старца в тюрбане.
– Изыди, шайтаново отродье, – замахал руками Мабрур.
Он, конечно, повидал многое за свою жизнь, но чтобы призрачные старики вдруг появлялись из узкого горла масляной лампы и смотрели на тебя с пренебрежением… Такого еще не было!
– Ну, положим, не шайтаново я отродье, а огненное.
– Огненное? Это как?
– Я джинн. Мое имя – Шаауай. И тебе удалось удивить меня, смертный.
– У-удивить? – Мабрур начал заикаться.
– Столь причудливым образом меня вызывают впервые. Обычно мне приносили жертвы, иногда даже человеческие. Порой меня окропляли кровью заклятых врагов и близких друзей – все ради того, чтобы я проявил чуточку благосклонности. Твоя же бесцеремонность… удивила. И даже повеселила меня. Так что три желания твои.
– Это п-правда? Я действительно могу загадать три желания? Любые? – Мабрур был настолько шокирован, что даже не извинился.
– Да. Кроме, разумеется, тех, которые увеличат количество желаний. А то знаю я вас, жадных людишек. Вам только дай волю, как вы пожелаете солнце. А мне потом выполняй.
– А что, уважаемый Шаауай, вы и солнце с неба сможете достать?
– Скажем так: я смогу организовать встречу с солнцем. Только вот вряд ли кто-то обрадуется этой встрече. Слушай меня внимательно, смертный, ибо два раза я повторять не буду. У тебя действительно есть три желания. Но есть и правила. Первое: все желания нужно загадать сразу, ждать много лет не получится. Будь умным. Каждое желание мне придется чем-то сбалансировать, ибо не в моей власти значительно склонять чаши весов мироздания. Будь умеренным. И помни: чем бескорыстнее будут твои желания, тем больше шанс, что у них не будет негативного эффекта лично для тебя. Я смогу намекнуть, чем будут сбалансированы твои блага, и у тебя будет возможность от желаний отказаться. Так что будь мудрым.
– Столько условий, Шаауай-бек. Даже не знаю, как быть.
– Будь умным, умеренным, мудрым и старайся избегать корысти. Хм, я обещал не повторять и сразу же повторил. Столетия одиночества явно не идут мне на пользу. Итак?
– Я хочу… Я хочу… Вот! Я хочу золота столько, чтобы оно было размером вон с того верблюда.
– Это корыстное желание, – вздохнул джинн, – но довольно частое и простое в исполнении. Далее?
– Я хочу, чтобы… чтобы Зулейка и… и… Альфия вышли за меня замуж.
– Обе?
– Да!
– Тоже корыстное и тоже простое. Третье желание?
– Ох-х… Пум-пум-пум… – От жадности и нетерпения Мабрур начал пританцовывать на месте.
Нелепые мысли лезли в его голову и мешали думать. Сначала он подумал, что было глупо желать золота размером с верблюда, когда можно было пожелать золота размером с гору. Вторая мысль была о том, как правильно было помочиться до того, как ему поставили столь сложный выбор, ибо в таком судорожном азарте было чревато осрамиться перед божественной, а вернее огненной, сущностью.
– Придумал! Придумал. Вот что я еще хочу! Хочу уметь считать в уме без ошибок. Вот!