Я задумался над её словами.
– А как же Балин Оркобой? – спросил я, – Он же брат Гимли, и сюда, на гору Ямантау, пустил людей построить академию всего тысячу лет назад. Он хоть Гимли-то видел?
– Ну, может, маман родила его на пару-тройку тысяч лет попозже, – хохотнул Бобр, – И, когда Балин ещё под стол ходил, Гимли уже задевал столешницу макушкой.
Мы все засопели, пытаясь не рассмеяться. В подземелье гномов Бобр явно рисковал, отпуская такие шутки.
А Биби обиженно буркнула:
– Не смешно.
– Ну, раньше гномы жили дольше… да и люди тоже, – Фонза показала на статую, – И родство у гномов немного по-другому определяется. Балин вполне мог быть просто братом по крови.
– Опять эта кровь, – недовольно проворчал я.
– Так, ладно, понятно всё с этими древностями, – Бобр явно терял терпение, – Ты скажи, чего с этим уровнем не так?
Но Женя опять в разговоре зашла совсем с другой стороны.
– Это вроде бы стражники самого Балина, – словно не слушая Борю, сказала Фонза, – И тут написано, что они до последнего стояли против западных гномов.
– Погоди, – сказал я, – Против гномов? А между гномами что, была война?
– Получается, была. И вроде как люди предложили Балину помощь в борьбе.
– Опять факторы, – вздохнул Бобр, – Зато логично, ядрён батон.
– Мне интересно другое… – Женя говорила невпопад, будто мыслями была уже где-то там, в глубокой древности, – Флаги, висящие сверху, говорят нам о каком-то Торине, который родился… кхм… эмм…
– Торин? – мы все удивились, – А это ещё кто?
Но Женя опять нас не слушала. Она загибала пальцы на обеих руках, поглядывала на них, что-то складывая в уме.
– Он родился одиннадцать тысяч лет назад, этот Торин. Ну, если переводить на привычное нам летоисчисление нюбсов.
– То есть, ещё древнее Аима и Рандома? – удивлённо спросил Бобр.
Я улыбнулся и кивнул Боре:
– Да он ещё древнее даже твоего любимого Аида с мармеладом.
Боря нахмурился:
– Ядрён батон, все эти ваши совокупности… Так, Жендос, объясни-ка, – он повернулся к Фонзе, – Сначала Аид, потом Гимли, и в конце уже наши Аимы и Рандомы?
– Ага, – кивнула Женя.
– И, типа, этот Торин – вообще раньше всех был?
– Не знаю, – Фонза пожала плечами, – Но, если верить этим гобеленам, то да, невероятно древний.
– Можно ли мне вмешаться в разговор? – скромно спросил Лекарь, – Я так полагаю, если греческие боги были восемь тысяч лет назад, а самый первый Прорыв был одиннадцать с лишним тысяч назад…
– Ну да, у нюбсов это время считается «ледниковым периодом», – кивнула Фонза.
– То получается, этот Торин был почти в самом начале времён? – даже Толю проняло, – Какая невообразимая древность.
– А что там написано? – уже с большим интересом спросил я, показывая наверх.
Хотя на самом деле мне было глубоко фиолетово до этого Торина, ведь к сегодняшним событиям он никакого отношения не имел. Всё, что сейчас меня интересовало – это как добраться до Гвоздаря и затеять с ним разговор.
– Написано: «благодаря Торину гномы пришли в этот мир». Ну, если я правильно поняла.
– Братва, а ведь Молчарь как ругался, помните? – оживился Бобр.
Кент подхватил:
– Точно, чувак. «Торинова борода»! Гномы всё время её вспоминают.
Живой разговор хорошо разбавлял скуку в этом тихом месте, потому что вечному коридору, казалось, нет ни конца ни края. История про какого-то супердревнего Торина оказалась довольно-таки интересной, и Фонза пыталась прочесть её по сохранившимся надписям на стенах и на гобеленах.
– А теперь уже Гимлевы стражи… – вдруг сказала Фонза, остановилась и задумалась.
– Да и статуи уже погрубее, – заметил Лекарь.
В коридоре что-то изменилось. Он словно стал старше, чуть более потёртым. Всего несколько шагов назад – и статуи, и пол, и колонны будут гораздо новее.
Женя подошла к статуе, которая всё так же изображала гнома с молотом на плече. Да, Толя был прав, черты гнома были уже не такими утончёнными – рука художника тут делала более грубые штрихи, не размениваясь на мелочи.
– Ни хрена! Смотрите, баба! – Бобр ткнул пальцем.
Одна из статуй, действительно изображающей гномью женщину, была покрыта голубой тканью, словно платьем.
– Они были такими красивым? – грустно спросила Биби.
– Йес, подружка, – Лана положила ей руку на плечо.
Эта представительница прекрасного пола гномов и вправду не была уродливой, её тело не покрывала шерсть. Просто улыбающаяся низкорослая девушка, круглощёкая, с озорными толстыми косами, падающими за спину.
Бобру, естественно, понадобилось посмотреть, «точно ли она везде не волосатая». И он тронул голубое покрывало…
За столько лет ткань совсем утратила прочность, и она не соскользнула вниз, а от одного касания распалась в пыль у нас на глазах.
– Э, да тут халтура, – вздохнул Бобр, – Ничего и нет.
Ну да, тело гномихи представляло собой общую форму, без деталей. Художник, наверное, думал, что эти две выпуклости будут грудью, а эта плоскость – животом. Всё равно платьем прикроют.
Зато Блонди чуть не сожгла взглядом Борю, и дальше он шёл, вжав голову в плечи. Мне кажется, или здоровяк будто не понимал, почему такое повышенное внимание от Ланы Медведевой?
