Послышались крики менад, задребезжала выброшенная дверь. А мы уже вылетели в коридор, чтобы выстроиться для атаки.
Бобры встали впереди, чуть позади между ними львица. Я тоже держался сбоку, рядом со мной Кент нервно крутил какое-то зелье.
С другой стороны храбро выставила копьё Фонза. Лекарь с Биби держались за спинами всех – ёжик готовился к новому залпу, а бард занёс руки над лютней.
Что происходит с менадой, которая влетает в стеллаж, полный алхимических зелий?
На этот вопрос затруднились бы ответить самые просветлённые умы игрового сообщества. В одном они бы точно сошлись во мнении – от такой менады надо на всякий случай держаться подальше.
А если этих менад было много?
В любом случае, существо, похожее на огромного богомола, было пока в единственном экземпляре. Оно перегораживало собой и без того сумрачный коридор, поднимая сверкающие острые клинки на передних конечностях.
– Кто здесь сладкий?
– Сладкий!
– Сладкий!
Десятки криков доносились со стороны существа. Из головы, груди и кажется, даже брюшка, кричали, хохоча, те самые менады.
Богомол действительно был похож на насекомое, тоже светло-зелёный, но вот его огромные глаза были слеплены из кучи человеческих, явно подкрашенных, глаз.
Странная клыкастая пасть тоже будто состояла из множества ртов, зубы не попадали друг на друга, искривляясь во все стороны.
Иногда лица менад проявлялись в хитиновом покрове на груди или брюшке, всё это сопровождалось криками и хохотом, и богомол делал шаг к нам.
За плечами богомола, где должны были быть крылья, что-то блестело, словно его спина была покрыта чешуёй из клинков – мечи, сабли и тому подобное.
– Толя, а теперь что-нибудь нормальное давай, – прошептал я.
Я почуял, как бард кивнул, а потом по коридору раздался гитарный риф.
– Ядрён батон, Толян, – счастливо заржал Бобр, – Вдарим рок в этой дыре!
И оба наших танка прыгнули, синхронно замахиваясь молотами…
– У менады три руки-и! О-о-оу о-о-о! И клинки из-за плеча-а-а… а-а-а, а-а-а! – голос барда прокатился по раскуроченному коридору, – От дыхания её-ё-о-о… о-о-о-о… неприятно здесь дыша-а-ать…
Богомол, который уже выставил передние острые конечности, вдруг удивлённо уставился на них. Такое чувство, что пытался увидеть третью руку, но не мог. А услышав про дыхание, так вообще постарался прикрыть рот.
Бобры налетели, синхронно влепив молоты в глаза богомолу. И сразу отпрыгнули, дав возможность ёжику всадить новый залп.
– У менады три руки-и-и, о-о-о-о, вся зелёная, как е-е-ель, – Лекарь продолжал давить на мозги монстру.
Львица уже скакнула на спину богомолу, вгрызаясь сзади в шею. Мы с Фонзой подскочили под брюхо, всаживая оружие прямо в проявляющиеся лица.
– Некрасивое лицо-о-о-о, сотня мелких красных гла-а-а-аз, – надрывался бард, лабая пальцами по струнам, – А была ведь красота-а-а-а! Прямо сладкий мармела-а-а-ад! А теперь одна бурда-а-а-а…
Надо сказать, тут бард превзошёл сам себя. Богомол вдруг затрясся, резко дёрнулся, сбрасывая с себя львицу.
Потом запрыгал, разглядывая в отражении клинков, торчащих из передних конечностей, своё отражение. Искрящиеся на спине лезвия раскрылись в кучу тех самых зонтов, с которыми бегали до этого менады.
Купола зонтов закрутились, как пропеллеры, богомол весь затрещал, засвиристел…
– Несладкий!!! – десятки голосов менад взревели, разом показав лица сквозь хитин.
– Кто здесь несладкий?!
– Противный!!!
А потом богомол стал кромсать сам себя. Клинками по лицу, по глазам… Задние крылья-зонты раскрутились особо сильно, и монстр вдруг запрокинулся, опустил плечи, выгнул шею назад, погружаясь в облако вихрящейся смерти…
Только тёмно-зелёная кровь брызнула взрывом по всему коридору, и богомол рухнул безжизненной тушей.
– Офигеть, Толя, – вырвалось у меня, – Ты превзошёл сам себя.
Лекарь чуть шмыгнул носом:
– И всё равно жалко их, они ведь не виноваты.
– Так обнял бы, Толян, – Бобр пнул переднюю конечность, которая заканчивалась огромным лезвием, – Она тоже наверняка обнимашки любит.
Мимо меня сразу проскользнул Кент:
– Опа-опа!
Мы с отвращением наблюдали, как алхим голой ладонью загребает в пустую склянку зелёное месиво.
– Братуха, скажи честно, – подал голос один из Бобров, – А тебе вообще бывает неприятно?
– Очень, – весело отозвался Кент, – Жуть как противно. Но чего не сделаешь ради алхимии…
Блонди обернулась обратно в девушку и поскакала к поверженной туше собирать облачко опыта, повисшего сверху. И тут же закричала:
– Ой, вот ис зыс?!
Мы подскочили поближе…
Скилл!
Вот же он, лежит аккуратненько под одной из ног. Я, прекрасно видя сквозь глаза остальных, что для всех он красный, задумчиво почесал подбородок.
– Непонятно…
– Толян! – вдруг позвал Бобр, – Ну-ка, а это не для тебя?
Бард стоял на своём месте и придирчиво подёргивал струну, подкручивая колки. Он, по-видимому, уже привык, что скиллы выпадают всем, кроме него.
Толя нехотя подошёл… и округлил глаза.
– Синяя?!
– Давай быстрее, братуха! – Бобр сразу же подхватил табличку, стал разглядывать.
Фонза тоже пригляделась:
– Похоже на… на…
– Подкова, что ли? – Боря почесал репу, потом пихнул табличку Лекарю в руки.
