– А много ты понимаешь в эльфийских деревьях, птенец? – спросил старик, – Пте-пте-птенчик!
Бобр покачал головой, а я вдруг ощутил, как во мне на миг проснулся земледелец. «Сбор семян», судя по всему, отреагировал на разговор.
Мне привиделась смутная картинка, что семя Эльфийского Древа так же сложно собрать, как и посадить. Чтоб увидеть его на ветвях, нужно ждать парад планет, определённой фазы луны, да и взять это семя в руки сможет только избранный, рождающийся раз в тысячу лет.
Посадить его тоже отдельная история…
Картинки померкли, но я успел заметить, как сотни эльфов бьются с драконом, а потом из его крови готовится эликсир, которым надо поливать это семя первую тысячу лет.
Делать это должна была тысячелетняя дева. Она практически обнажённой парила над ростком, а сотни эльфов воспевали гимны её красоте, отражающейся в свете кровавой луны.
Всё это пронеслось в моей голове, и «воля лидера» позволила показать картинки всей команде.
– Ядрён батон, там сиськи были, – вырвалось у Бобра.
– Я слышала про этих тысячелетних дев, эльфы хранят их, как зеницу ока, – прошептала Фонза, – И это сложно, насколько я поняла.
Тут Зрячий рассмелся ещё громче.
– Тысячелетние девы, говорите? – хрюкнул старик, – О, помнится, это случилось как раз перед нападением войска Гимли на Эльфийский Лес. Орки Абыра нашли монастырь этих дев… На-на-нашли.
– И убили их?! – Фонза ужаснулась.
– Нет, что ты! – старик отмахнулся, – Орки привычны резать кровь, но не до такой же степени… Не-не-нет!
Боря важно поднял палец:
– Сиськи священны.
Блонди, до этого не проявлявшая никакую активность, протянула руку и с урчаньем утопила свои ногти в предплечье Бобра, прямо между латами. Танк зашипел, выдёргивая локоть из хватки.
– Твоими устами глаголет истина, птенец ты батонский, – кивнул мастер Зрячий, и его зрачки бешено закружились по глазнице, – Просто девы перестали быть девами… Пере-пере-перестали!
– Ой, бедные, – ужаснулась Айбиби.
Не только мы, но и Вороны удивлённо уставились на старика, а тот, тихо посмеиваясь, продолжал предаваться воспоминаниям:
– Да, нет, что ты. Измученные сотнями лет одиночества девы даже не защищались, а сами открыли ворота… Нет, не подумайте, я там не был, мне же прадед пересказал, которому эту историю поведал его…
Тут Гралл перебил Зрячего:
– Мастер Зрячий, ты не рассказывал нам эту историю! – он искренне возмутился.
Тут Зрячий перехватил свой меч с бубенцами, и звонко тюкнул вождя по макушке:
– Мал ты ещё, истории такие слушать! – он захихикал, – А эльфы сами виноваты, сложили все яйца в одну корзину. Кар-кар-корзину.
– Сиськи… – поправил Бобр.
– Плиз, мастер, гив ми ваш меч, – прошептала Блонди.
Удивлённый старик протянул бубенчатый клинок эффектной блондинке, и та под общий смех тюкнула им Бобра.
Тот возмущённо уставился на Лану, та ответила не менее яростным взором. Так они и застыли, сверля друг друга скорее влюблёнными, чем разъярёнными, взглядами…
– Красота, – мечтательно проговорила Биби, любуясь на Бобра и Блонди.
А вожак Гралл засопел, даже немного смутившись. Как можно было покраснеть ещё сильнее, когда он и так красный? Но вожак смог…
– Мастер Зрячий, надеюсь, вы всё же расскажете нам эту историю.
– Сто восемьдесят лет как тебе исполнится, расскажу, – хмыкнул Старик, – Помнится, один поэт оставил про это прекрасные строчки.
– О, нет… – вырвалось у Лекаря.
– Что, Толян, ты их знаешь? – очнулся Бобр.
– Даже не хочу, но я, кажется, точно знаю, какой эпохи этот поэт.
– Осада длилась пять минут, ведь нестерпимы жажды муки. Любви и ласки девы ждут, не устрашат их вражьи руки. Луна, смущаясь от стыда, бросала блики на тела… В ту ночь со мной была беда, что орком мать не родила. Сти-сти-стихи.
– Хы-ы-ы, – ощерился Бобр, – Это Шаловливый, вроде.
– О, молодой птенец – знаток поэзии? Зна-зна-знаток? – подмигнул Зрячий.
– А то! – довольно улыбался Боря, подмигивая Толе.
Теперь Лекарь сжигал Бобра взглядом, и, в отличие от Ланы, в его глазах не было ни капельки влюблённости.
– Ясно… – кивнул я, – В общем, эльфам вообще не свезло. И Древо срубили, и монастырь ограбили.
– Наверняка ещё и запасы какие-нибудь утащили, – кивнул Боря со знанием дела, когда ему наскучило строить рожи Лекарю, – Вот не поверю, чтоб эльфы чего-нибудь заначку не оставили на чёрный день.
– Чего не знаю, того не знаю, – пожал плечами Зрячий, – Не-не-не знаю.
– Так вам удалось уйти от проклятия Кольца? – Фонза вернулась к началу разговора.
Старик пожал плечами и посмотрел на Гралла. А тот, ударив себя кулаком в грудь, пробасил:
– Наши жёны красивы и здоровы! Наши дети вырастают крепкими воинами. Наша магия полностью подвластна нам.
Мы с Фонзой переглянулись.
– Но ведь вы потеряли прежний облик? – осторожно спросила Женя.
Она боялась обидеть их, но тут вороны Тенгу захохотали всей гурьбой. Старик Зрячий тоже улыбался, постукивая ногтем по клыку.
– Ну, вы же были красными орками… – хотела сказать Фонза, но Зрячий отмахнулся.
– Ой, птенцы вы батонские, – он тоже скрипуче засмеялся, – Что значит для орка потерять прежний облик? Об-об-облик…
