– А мне… – вдруг скромно вставила Биби, – Мне бы что-нибудь из гномьей магии…
– Стоп-стоп-стоп! – Зрячий выставил ладони, – Вы вообще понимаете, что мы – не гномы?
– Ну, мало ли, – пожала плечами Биби, и кивнула в мою сторону, – А вы что, всё дадите, что наш Гера попросит?
Тут старик, к моему удивлению, покачал головой. И улыбнулся:
– Да я вообще так спросил, мне просто интересно было. Лю-лю-любопытно.
– Э… – возмутился я.
Гралл кивнул, подтверждая слова Зрячего, и широким жестом показал на статую:
– Как решит дух Гаргоса, так и будет.
Мы все повернули головы.
– То есть, дух Гаргоса? – вырвалось у меня.
А вороны выстроились ровным кругом и стали отплясывать на площади, потрясая клинками и хлопая крыльями. На площади поднялся ощутимый ветер от их взмахов.
– Гаргос! Гаргос! Гаргос!
Зрячий же что-то шептал, подёргивая струны, натянутые между носом и веками. Он не сводил взгляда со статуи.
И неожиданно конструкция пришла в движение. Заскрипели плетёные крылья, затрещали недвижимые долгое время пересохшие ветки.
Крылья раскрылись, показывая нам такую же плетёную фигуру. Огромная человекоподобная статуя сидела на корточках и держала в руках диск.
– Опа-опа, – удивился Кент, – Чуваки, это ж Статуя Определения, как в нашем Батоне.
– А ведь ты прав, – кивнула Фонза.
Тут Зрячий указал нам на площадку.
– Ну, птенцы, прыгайте по очереди. И давайте поскорее, пока не передумали.
Моего плеча коснулся Гралл, он заговорщицки подмигнул:
– Твоя мать была тут.
Я сразу же заволновался. Блин, стою на том же месте… Интересно, а она волновалась? Нет, наверное, ведь Гончая, судя по тому, что рассказывали, была железной леди.
Боясь, что волнение может сыграть со мной злую шутку, я кивнул Блонди первой идти в статую. Лана без тени сомнения встала на площадку, и крылья со скрипом закрылись.
Прошло несколько секунд, в течение которых мы слушали хлопанье крыльев Тенгу, танцующих вокруг. Оказывается, они даже отбивали какой-то ритм, так и распевая при этом:
– Гаргос! Гаргос! Гаргос!
Но вот прошла минута, и статуя раскрылась, выпуская нашу Лану.
– Ой-ё, – вырвалось у Бобра, когда он увидел недовольное лицо Блонди, стискивающей в руках деревянную табличку скилла.
Она встала рядом со мной, скрипя от злости зубами. Я хотел было спросить, что же она получила, но Лана лишь шикнула:
– Точно не инвиз!
– Таково решение Гаргоса, – вздохнул Зрячий, – Мы не можем на него повлиять. Не-не-не можем.
Лана только прорычала, но всё равно прижимала к груди деревянную табличку.
Я попробовал коснуться её разума «волей лидера», но Блонди и там отогнала меня. Впрочем, мне удалось зацепить немного эмоций, и, к своему удивлению, я почуял радость, только глубоко запрятанную. Судя по всему, скилл для неё был неожиданным.
– О, ятагарасу, проводник, – одобрительно кивнул Зрячий, поглаживая заросший жидкой порослью подбородок, – Хорошо, хорошо. Хоро-хоро-хорошо!
– Чего? – я только и крутил головой, – Лана, чего у тебя там?
– Ворон, – подсказала мне Фонза.
– Ты и японский знаешь?
– Самую чуточку.
– Охренеть, сеструха, ты летать будешь?! – Бобр проорал это чуть ли не в ухо Лане.
Та поморщилась, ничего не сказав, но сквозь недовольство всё же улыбнулась.
А старик уже толкал в спину Лекаря.
– Давайте, птенчики, поторапливайтесь.
Толя с возмущённым видом взобрался на площадку, повернулся к нам, и крылья сомкнулись, скрыв его из виду.
И снова минута ожидания, танец Тенгу вокруг…
Статуя раскрылась, и к нам спустился удивлённый Лекарь. И я бы не сказал, что он был особо рад.
– Ну, чего там? – даже Боря пританцовывал от нетерпения, – Песня полёта какая-нибудь?
– Сдаётся мне, что Шаловливый меня и здесь достал, – с обидой произнёс Толя.
Он сокрушённо покачал головой и показал табличку. Там, к нашему удивлению, было нарисовано сердце.
– Не понял, братан. Сердце? Скажи, что это исцеление, а?
– Душевное! – огрызнулся Лекарь.
– Любовь, что ли? – Биби хихикнула, округлив глаза.
– Я бы не спешил с выводами, – как бы оправдываясь, сказал Толя, – Возможно, это трудности перевода, и всё такое.
– Ай, – вырвалось у Бори, когда до него дошло.
– Не «ай», а «кой». Большая разница, – важно сказал Зрячий, подняв палец, – Песня любви. Лю-лю-любовь!
Боря стал лыбиться и потихоньку вздрагивать, разгоняя в себе тихий истеричный смех.
– Деревня, ты будешь первым, на ком я эту песню опробую, – нахмурился Лекарь, и улыбка сразу исчезла с лица Бобра.
Тут Зрячий положил мне на плечо руку:
– Пора, Чеканов птенчик. Гаргос хочет видеть тебя, – и он указал мне на площадку.
Я хотел было сказать, что так-то там ещё не все были, и лидер должен идти последним. Но остальные предательски застыли, во все глаза глядя на меня.
Пришлось сделать шаг, подняться на диск. Подо моим весом захрустели плетёные ветки, и с треском крылья скрыли меня от любопытных взглядов.
Хриплый голос, когда-то явно принадлежащий орку, важно произнёс:
«Магическое имя – Гончар».
«Магическое имя – Гончар»
«Статус – лидер группы»
