Массивная светлая дверь с тихим щелчком распахнулась, и Кир жестом пригласил девушку внутрь. Та, замерев на секунду, чтобы смерить его насмешливым взглядом, проскользнула в густую темноту. Мгновением позже он последовал за ней, и щелчок замка раздался вновь. Звук включившегося рассеянного освещения вторил ему.
Вопреки Сашкиному удивлению, комната, в которой она оказалась, не имела никакого отношения к спальне, да и кабинетом не являлась: всего лишь достаточно скромная по своим размерам бильярдная, на удивление лишенная даже намека на диван, кушетку или хотя бы кресло. Что ж, у богатых свои причуды, ей ли не знать. Бильярдная так бильярдная. Обернувшись к виновнику торжества, она прислонилась поясницей к деревянной раме и выжидательно уставилась на него. Молодой человек, кажется, вообще игнорировал ее присутствие: с облегчением расстегнул ворот темной рубашки, размял шею и неторопливо приблизился к стеллажу с книгами. Дорогие переплеты явно занимали его ум сейчас куда сильнее, нежели ее скромная (хотя по танцу того бы даже она не сказала) персона.
Честно выждав две минуты, Воронцова прогнулась назад, чтобы дотянуться до лежащих треугольником шаров: один из них был тут же запущен в уже листающего какую-то книгу Кира. С меткостью проблем не было — снаряд угодил ему точно в предплечье, пройдя по касательной: и не травматично, и вполне ощутимо. Бросив в ее сторону недоуменный взгляд, молодой человек как-то задумчиво проследил за прокатившимся по всей комнате и глухо ударившимся в стену шаром, где и остановилось его движение.
— Так и будем стоять? — осведомилась Сашка, опираясь ладонями о бильярдный стол и не сводя глаз со своего оппонента. Тот пожал плечами.
— Можешь идти. Главное, Рите на глаза не попадись — живой отсюда она тебя не выпустит.
— Не поняла, — серые глаза сузились. — Куда идти?
— Куда угодно. Домой, например.
При напоминании о доме с его обитателями (точнее, обитателем) у Воронцовой свело зубы: то, как она поморщилась и отвела взгляд, от Кира не укрылось. Любопытство всколыхнулось едва-едва и тут же было загнано обратно. Ему-то какое дело до ее причин присутствия здесь?
— Я не выполнила задание до конца — дом подождет.
Сарказм и какая-то капля упрямства — все, что удалось уловить в ее голосе. И железные принципы — в самой фразе. Похоже, некоторые вещи для нее были чем-то большим, нежели просто игры пьяной молодежи. Или же виновато пренебрежение, которое он ей продемонстрировал, прервав на середине, а теперь вообще избегая?
— Боюсь, здесь со стерео-системами туго — могу только ноутбук предложить, — махнув рукой в сторону серебристого прямоугольника, оставленного на комоде возле мини-бара, он вернул книгу на место, про себя назвав девчонку эгоистичным капризным ребенком. Сейчас она успешно листала в онлайн-базе треклисты (спящий компьютер не был защищен паролем), постукивая ногтями по трекпаду. Выбор, судя по всему, особого труда не составил — музыка, чуть менее энергичная, нежели та, под которую она танцевала ранее, с некоторой задержкой из-за перебоев с сетью все же зазвучала, пульсацией уничтожая остатки тишины в комнате. И точно такой же пульсацией отозвалась кровь по венам, стоило взглядам опять пересечься — возможно, это был первый Риткин подарок, за который ее не хотелось удавить.
Болотно-зеленый атлас все же упал к ногам спустя пару десятков секунд, открывая взгляду классическое черное кружево белья и линии татуировки внизу живота. Крест, оплетенный лилией. Рисунок владел вниманием Кира лишь мгновение, но даже так успел отпечататься в памяти: что-то в нем определенно было. Но куда больше — крылось в той, что с некоторым превосходством сейчас пуговицу за пуговицей расстегивала его рубашку, остановившись буквально в шаге от края и пробегаясь пальцами по груди обратно вверх, едва царапая короткими ногтями. Холодное прикосновение, обрисовывающее выдающиеся ключицы, внезапно стало тяжелым давлением, но лишь на пару ударов сердца: оттолкнувшись от его плеча, она легко вспорхнула на бильярдный стол, на полупальцах выполняя несколько шагов-вращений к центру и оборачиваясь.
Она не была похожа на тех стриптизерш, что притащила Рита, хотя бы потому, что ее танец был взаимодействием. Она не просто завлекала телом, миллиметр за миллиметром оголяясь, вызывая животную похоть. Она подчиняла разум. Действовала как амфетамин, единожды испытанный. Поглощала, вызывала зависимость и желание сломать источник такого неправильного состояния.
Если это было ее падением, она все равно оставалась выше их всех.
И не сожалела.
